На роскошном пароходе «Карнак» на Ниле происходит убийство миллионерши. Среди пассажиров есть Эркюль Пуаро, который пытается разгадать загадку. Интрига обостряется вокруг любовного треугольника и непредсказуемых событий.
— Я чувствую себя ужасно, — сказала миссис Оливер, опускаясь в кресло и заполнив его, как дрожащее пурпурное желе. — Ужасно, — повторила она, делая ударение на каждом слоге.
Инспектор промычал что-то неопределенное, а миссис Оливер в упоении продолжала:
— Потому что, понимаете, это мое убийство!.. Я его сотворила!..
Совершенно оторопев, инспектор Бланд решил, что миссис Оливер явилась к нему с повинной.
— И почему мне взбрело в голову сделать жертвой жену югославского атомщика? Правда, почему? — горестно вздыхала она и при этом нещадно теребила пальцами свою изысканную прическу — создавалось впечатление, что она была в легком подпитии. — Непростительная глупость! Можно же было сделать жертвой, скажем, младшего садовника, его необязательно было убивать — ведь мужчина может за себя постоять. А если и не может, то все равно он должен уметь постоять за себя. Если бы погиб мужчина, у меня было бы меньше неприятностей. Когда убивают мужчину, все воспринимают это довольно спокойно. Естественно, все, кроме его жены или невесты. Ну и кроме детей, конечно.
Это оригинальное суждение навело инспектора на некое подозрение относительно психического состояния миссис Оливер, тем более что до ноздрей инспектора донесся-таки легкий запах коньяка… Пуаро и в самом деле заставил ее выпить немного коньяку, ибо это было испытанное средство выведения из шока.
— Я не сошла с ума и не пьяна, — сказала миссис Оливер, вмиг догадавшись о мыслях инспектора, — хотя тот субъект и сказал, что я напиваюсь в стельку, вообще, это многие говорят, да и вы, наверное, тоже так думаете.
— Какой субъект? — спросил инспектор, тут же переключаясь с гипотетического младшего садовника на дополнительно введенного в драму, но вполне реального персонажа.
— Веснушчатый, с йоркширским акцентом, — пояснила миссис Оливер. — Так вот, повторяю: я не пьяна и не сошла с ума. Я просто расстроена. Очень расстроена, — повторила она, выделяя каждый слог в слове «расстроена».
— Несомненно, мадам, это очень огорчительно, — сказал инспектор.
— И ужаснее всего то, что она хотела изобразить жертву сексуального маньяка и вот… по-видимому, стала таковой на самом деле, — сказала миссис Оливер.
— Нет, вариант с сексуальным маньяком отпадает.
— Отпадает? Ну хоть за это слава богу… Или… не знаю… не знаю, что в таких случаях лучше… но если не маньяк… тогда кто же ее убил, инспектор?
— Я надеялся, что вы поможете мне выяснить это.
