В зале, заполненном тишиной и мраком, роженица скрежетала зубами от боли. Ей нужна была помощь, но никто не мог ей помочь. Только страж смертельно белый, стоял рядом стеной из мрамора, готовый сделать все необходимое для хозяйки. Эти строки дышат ужасом и безвыходностью ситуации....
Этот ритуал был для всей семьи обязательным и каждодневным. Отец первым наложил себе порцию в тарелку, далее была мама, потом Карим, Тэйро, Бьерн, Элдай и Ким. Я приступила к еде последней, потянувшись к горшочку с кашей, сваренной на воде.
– Представляешь, Нима, сегодня у старосты коня подковывали, так думали, не приструним, совершенно неуправляемый мерин. Хорошо хоть Тэйро к нему подход нашел, а то так бы и провозились до ночи.
Дальше беседа потекла своим чередом. Мама отчитала Тэйро за неоправданный риск, потом Элдай начал рассказывать, как удачно они с Бьерном сходили на рыбалку.
Я и Ким были на редкость молчаливы, но заметил это лишь Бьерн.
– А вы что, с нами не хотите? – изумился он.
– Нет, – ответила за нас мама. – Завтра они будут помогать мне по хозяйству.
– Сочувствую, мелюзга, – не особо сочувственным тоном сказал Элдай и злорадно улыбнулся.
Иногда мне кажется, что Элдай – такой гад! И не будь он мне братом… Но лучше не продолжать эту тему.
Остаток ужина прошел в тишине, больше никто особо разговаривать не хотел. Отец встал, и это было командой для всей семьи о завершении ужина. А мне пора было мыть посуду. Когда все разошлись, Ким решил пойти за Бьерном и резво поднялся с лавки. Ну вы только посмотрите, каков наглец?!
– Куда намылился? – ухватив его за рукав, ехидно поинтересовалась я.
– Ты чего, Мара? Бьерн с Элдаем завтра в Карген едут! – восторженно завопил брат.
– И что? Уже забыл о нашем уговоре? – Я приподняла бровь и посмотрела прямо ему в глаза. – Иди воду налей вон в тот чан и подогрей.
– Зачем это? – непонимающе спросил Ким.
– А затем, что будешь посуду мыть под моим присмотром.
– Я думал, ты пошутила, – опустив плечи и грустно вздыхая, Ким подхватил небольших размеров железный чан и поплелся к двери. Путь ему перегородила мама.
– И куда ты тащишь эту посудину? – подозрительно сощурившись, спросила она.
– Маре помогу. Мужик я или кто? Чего ей тяжести тягать, – с видом мученика или героя пробормотал Ким.
– Великая богиня, – всплеснула руками мать и даже опустилась на лавку. – Мужика, хоть одного мужика родила, – растерянно пробормотала она. – Ступай, сынок, ступай…
Таких ласковых слов, должно быть, от нее никто в жизни не слышал.
Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество с Кимом, при этом полностью одобренное матерью.
