В зале, заполненном тишиной и мраком, роженица скрежетала зубами от боли. Ей нужна была помощь, но никто не мог ей помочь. Только страж смертельно белый, стоял рядом стеной из мрамора, готовый сделать все необходимое для хозяйки. Эти строки дышат ужасом и безвыходностью ситуации....
Удивительно, что всего несколько минут назад я даже примерно не могла представить, что это так легко и приятно – чувствовать, как цепь слушается малейшего изменения в моих движениях. На меня накатило, словно дикая волна прибоя, потрясающее чувство эйфории и легкости. Так здорово, так правильно было то, что сейчас происходило.
Эйб начинал медленно обходить меня по кругу, сверля потемневшим от ярости взглядом. От былой смешливости не осталось и следа. Из чуть приоткрытого рта показались кончики острых, словно лезвие бритвы, клыков.
«Не время и не место», – напомнила я себе.
Вампир кружился вокруг меня недолго и в какой-то момент с нечеловеческой скоростью пошел в наступление. Высоко подпрыгнув, Эйб обрушился на меня сверху, должно быть решив, что человек просто не сумеет среагировать на подобный выпад. Человек и не сумел бы, но не я. Цепь тут же сорвалась ему навстречу, ударяя всем своим немалым весом, приобретенным под воздействием центробежной силы и скорости, в грудь.
Он упал на песчаную поверхность арены, согнувшись в три погибели и отчаянно хватая ртом воздух. Казалось, мой шар сбил ему дыхание так, что он не мог теперь ни вдохнуть, ни выдохнуть.
"Как оказалось, поступок был весьма опрометчивым, потому что и Эйб человеком не был. А воздух он пытался ухватить лишь для того, чтобы унять боль, а не для того, чтобы вздохнуть. Вампиры могли свободно обходиться без кислорода несколько часов кряду.
