В зале, заполненном тишиной и мраком, роженица скрежетала зубами от боли. Ей нужна была помощь, но никто не мог ей помочь. Только страж смертельно белый, стоял рядом стеной из мрамора, готовый сделать все необходимое для хозяйки. Эти строки дышат ужасом и безвыходностью ситуации....
Я совершенно не знала, чем себя занять, даже приложив огромные усилия, не могла вспомнить, чем обычно люди занимаются, когда им нечего делать. Ким все еще спал, причем когда я завалилась в его комнату и оседлала сверху, он даже не среагировал на мое неожиданное вторжение. Тогда я попыталась его растолкать, но после удара локтем в лоб желание будить брата резко поубавилось, и я решила, что раз все равно делать нечего, то надо поесть. Это дело важное и даже, можно сказать, полезное. Спустившись вниз и войдя в гостиную, за которой располагалась столовая, а следом и кухня, я едва не споткнулась о ковер и не растянулась на полу от увиденного мною зрелища.
– Э-элфи, – протянула я, – а что это ты делаешь?
Он, не отрываясь от своего занятия, еще сильнее запыхтел, собирая свои рыжие брови на переносице.
– А ты будто не видишь? – ехидно заявил он.
– Вижу. Поэтому и спрашиваю, с каких пор вышивка начала интересовать мужчин, а в частности гномов?
– Много ты понимаешь, пигалица, – пропыхтел Элфи, явно озадаченный подбором правильной палитры цветов.
Так, кто-то, кажется, не в духе, надо зайти с другой стороны.
– Но все же, Элфи, скажи, мне правда интересно, – как можно ласковее протянула я.
Гном глубоко вздохнул, оторвался от своего занятия и посмотрел мне прямо в глаза.
– А с таких, Эм, что тебе вряд ли понравилось бы, если бы сейчас вместо иголки с ниткой у меня в руках была бы бутылка «Горной слезы» и глиняная пол-литровая кружка.
– Я не знаю, что такое «Горная слеза», но, так понимаю, что ничего хорошего. Я права?
Кажется, рыжий бес чем-то расстроен, и надо потихоньку уматывать, пока он не перешел от тихого страдания над вышиванием к буйному вымещению гнева на мне.
– Старый идиот! – громыхнул он, а я подпрыгнула от неожиданности.
