Автор
Утро приходит без тени надежды: пастухи, лошади и их кони сидят навалившись на гривны своих конюшек, словно спящие чудовища. Лица усталые, мрачные - как бы из-за скопления грязи, а одежда истлела на теле от многого пути. Они ищут сухую травку, но всё вытоптано копытами лошадей за века....
Проходя мимо поверженных телохранителей бросил в их сторону брезгливый взгляд. Поднялся по ступеням, вошел в дом.
Каждый его шаг, каждый его жест снимался на видео. Это было достойное шоу. И великолепный Главный Герой.
– Где он? – кивком спросил Галиб.
– Там, – показали ему.
Журналист, парализованный страхом и уколом, был за последней дверью. Он был в сознании, но маловменяем.
Галиб встал на пороге двери. И указал на него пальцем.
– Ты!
Журналист забился в угол и испуганно замотал головой. Галиб подошел и навис над жертвой.
– Вот он неверный, оскорбивший наш народ и Аллаха! – сказал за Галиба Помощник. – Он достоин смерти, и он умрет как трус и шакал."
"Галиб утвердительно кивнул и достал книгу. Ту самую. И открыв ее, стал выдирать и рвать страницы и бросать обрывки в лицо журналисту. И, когда изорвал книгу, достал кинжал.
Журналист затрясся в ужасе. Он всё понял, хотя и был накачан наркотиками.
Но не кончалось… Галиб не спешил. Он, похоже, упивался мгновением своей силы. Он размахивал кинжалом, и топтал страницы. И все это тянулось бесконечно долго и мучительно. Потом он картинно воздел руку с кинжалом вверх и наклонился.
– Аллах акбар! – взревели теснящиеся за ним воины.
И случилось то, что должно было случиться.
Он вцепился в волосы журналиста и стал резать и пилить ему шею. И на вырванные страницы плеснуло горячей кровью.
А Галиб продолжал резать и пилить. И это было страшно. И должно было быть страшно, чтобы послужить уроком для неверных.
Наконец Галиб выпрямился и поднял в вытянутой руке голову. Голову оскорбившего его народ и его веру журналиста, до которого никто не мог добраться. А он единственный смог!
– Так будет с каждым, кто посмеет оскорбить Аллаха! – громко сказал Помощник.
И Галиб опять кивнул. И поднял мертвую голову еще выше, чтобы ее увидели все. В его руке. Увидели его воины, его единоверцы и весь мир…
Журналист умер не так, как ему обещали. Не быстро. И не безболезненно.
Он умирал долго и мучительно.
Но его смерть, как и предполагалось, стала сенсацией…
* * *Шаги… Стук засова… Скрип двери. Серега.
– Выходи, узник совести… Ну и запашок у тебя здесь.
– Так ведь ты меня… без удобств.
– А ты бы не жрал лишнего.
