Фрины, потерпевшие поражение в первой галактической войне, возвращаются с новыми силами. На планете Саванг они захватывают стратегическую батарею «Вулкан», угрожая всей земной обороне. Человечеству предстоит пережить вторую, ещё более опасную схватку за господство во Вселенной.
Соболевский хотел прибавить еще несколько гневных слов – в адрес чужака, который вздумал лезть не в свое дело, но вдруг остановился, приоткрыв рот. Фразы из недавнего разговора с Катрин вспыхнули в мозгу – будто их выжгли огненными буквами.
«Мы отвечаем не только сами за себя. Подумай о нас с... Если для тебя это важнее нас, я не держу...»
Неужели?! Он неправильно понял смысл?! Не «подумай о нас с тобой»?! Катрин хотела сказать «подумай о нас с будущим малышом», а он перебил ее?!
Кирилл вытаращил глаза, не в силах задать вопрос дроглу.
– У нее внутри – твой ребенок, – подтвердил Уарн.
Ему не требовалось, чтобы вопрос задавали вслух. Этот гном действительно был очень сильным ментатом.
– У нас будет ребенок? – глупо переспросил Соболевский, не в силах поверить.
– Он уже есть, – терпеливо повторил дрогл, голосом выделив слова «уже есть». – Жизнь возникла. Я вижу ее в теле Катрин.
Уарн опять сказал как-то странно, не по-людски. Ни один врач-человек так не сказал бы, но для Соболевского все это не имело значения. Важна была только суть.
«У нас – ребенок!!!»
– Но почему она прямо не сказала мне? – растерянно пробормотал майор.
– Она все время говорила об этом, только не словами. Ты не услышал?
Соболевский непроизвольно рванулся назад, сделал несколько быстрых шагов в сторону КПП, потом остановился. Медленно повернулся к дроглу. Лицо его было искажено отчаянием и болью.
– Поздно... – прошептал Кирилл, схватившись за голову. – Господи, какой же я дурак! А ведь мог догадаться, почему распсиховалась Кэт, но увидел в ее словах не тот смысл...
Он скрипнул зубами от злости на себя самого.
– Если хочешь, я передам ей твою любовь и твое «прости»... – кротко предложил Уарн. – Извини, я знаю, тебе неприятно, когда в дело вмешивается кто-то третий. Но мне знакомо, что такое сильные чувства, потому я и хочу помочь. Я сам... еще недавно...
Дрогл запнулся, не в силах продолжить. Майор сразу же вспомнил слова Кравца: «На Одонке у него погибла вся семья...» Вспомнил боль, которая на миг прорвалась из души дрогла, – такая страшная, нестерпимая, что обожгла и ввергла Кирилла в шок.
– Спасибо, – сказал Соболевский. – Я хотел бы передать ей... Передать, что она лучший человек... лучшая женщина... самая лучшая... Нет, не знаю, Уарн... Не получается словами, не смогу я, как надо...
– Не надо говорить, это лишнее. Просто подумай обо всем, – попросил дрогл. – О Катрин. О своем отношении к ней. О ребенке... О вас троих... Я передам.
