В глубине замкнутого острова крохотного мыса скрывалась опасность. Группа спецназа проявляла умеренную уверенность и спокойствие, даже когда последние ресурсы подавляли тревогу. За четыре дня на Саванге диверсионный отряд Фринов накапливали силы для решающего удара над военной базой....
Потом Веберу стало хуже, он бормотал про яд, размягчающий кости. А еще много раз повторил: «Я умер бы под скалой, если бы не вмешалась третья сила». Что-то огромное, черное, подвижное, и оно было страшнее змеепсов. Вебер называл это ведьмами и убеждал нас, что встретил истинных хозяев Саванга. Мол, когда пришли люди, неведомые существа не стали бороться за свой мир, просто ушли в глубь болот, под скалы. Их яд тоже в его теле, и это вызывает генные модификации.
Признаться, мы тогда подумали, будто Руди Вебер совсем плох, двинулся рассудком от всего, что с ним произошло.
Мы подобрали Вебера на краю лагеря, утром, но когда ночью десантировались на Саванг, на военной базе уже не было ни одного живого фрина – только разорванные в клочья тела.
Волкоящер!!!
Катрин с трудом поднялась на ноги. Опираясь на чью-то руку, сделала несколько шагов вперед: посмотреть на Вебера.
Волкоящер по-прежнему метался по клетке, тыкался мордой в прутья, силясь отыскать хоть какую-нибудь лазейку.
Один проем. Неудача. Другой. Неудача. Третий. Неудача... Но ведь есть четвертый, пятый... Надо посильнее толкнуть...
А потом волкоящер вдруг остановился на середине пути, поднял морду, посмотрел на Катрин Уилсон. С зубов капнула слюна, но желтые зрачки не были зрачками дикого животного.
Катрин не вынесла этого, развернулась и опрометью бросилась прочь из спецотсека, в котором неведомое существо билось о стальную решетку, пытаясь отыскать дорогу на волю...
– Не бомбят... Не бомбят, не стреляют, не объявляют воздушную тревогу. Господи, как хорошо-то!
Тихий голос, донесшийся откуда-то спереди, из темноты, заставил Катрин вздрогнуть.
