На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
Вот это да! Ангел-хранитель с неба рухнул? Он попеременно смотрел то в зеркало, то на дорогу и обнаружил, как из удаляющегося переулка вылетел аналогичный немецкий мотоцикл и припустил за ним.
Что-то щелкнуло в голове капитана. Он с опозданием понял, что это были его помощники, герои-партизаны. Вадим заливался счастливым смехом и сам того не замечал.
Краус стонал и ворочался. Ну да и черт с ним. Не самоубийца же он, не будет бросаться из машины на полном ходу."
"Вадим сбавил ход. Мотоцикл настигал легковушку.
Семен Белоусов склонился над рулем и сосредоточенно смотрел на дорогу.
Он покосился под ноги полковнику. Портфель на месте, никуда не делся.
Мотоцикл приблизился, занял соседнюю полосу.
– Физкульт-привет, товарищ капитан! – проорал сквозь треск мотора Чернуля. – Как жизнь молодая? О, да вы не один, у вас почетный пассажир!
Да, почетнее просто некуда!
Впереди маячила окраина города.
«Кюбельваген» и мотоцикл со свистом пролетели околицу, запрыгали по грунтовке к скале, остановились перед лощиной. Вадим заглушил мотор, откинул голову. Вот же черт подери!..
Самозваные полицаи уже бежали к нему, размахивая оружием.
– Обалдеть, лечь и не встать! – заорал Чернуля. – Целый полковник! Не зря мы страдали, мужики! Смотрите, какой орел!
– На бульдога похож этот орел, – заявил Шендрик.
– Не знаю. – Вадим вылез из машины, улыбка цвела от уха до уха. – Вроде я объяснил этому господину, что война для него закончилась, а он все равно не хочет веселиться.
– Ба, да он с вещами! – выдал Семен Белоусов, таращась на чемоданы, свалившиеся с заднего сиденья. – Вот это я понимаю, собрался в дальнюю дорогу господин полковник.
– Это не его вещи, – объяснил Вадим.
– А чьи? – не понял Семен.
– Не важно, бабы какой-то. Они вечно со своим барахлом. Пусть лежат, на хрена вам лифчики и панталоны? А вот это уже его. – Сиротин выволок из-под ног полковника пухлый портфель, швырнул Белоусову. – Держи, Семен, здесь очень важные документы. Отвечаешь головой, бережешь как маму родную. Господин полковник, вы сама скромность. – Вадим обнаружил, что пленник и не думает покидать машину, обливается потом, вздрагивает.
