Автор
Ольга Красникова бросает телефонную трубку, решив не слушать очередное угрожающее сообщение. Ее муж поддерживает ее в решении: пора поговорить с сыном Димой об этой неприятной ситуации. Но Ольга ищет другой выход из этого нервозного молчания, решаясь на нечто страстное и экстремальное — предпринять поступок ради поступка....
— Тогда поехали вместе по Кольцевой, я на «Павелецкой» выйду, а ты на «Серпуховской» пересадку сделаешь.
Они вместе двинулись к зданию метро. Уже давно стемнело, с неба сыпались крупные хлопья мокрого снега. Миша Доценко шел с непокрытой головой, и белые хлопья облепили седой шапкой его тщательно подстриженные и уложенные черные волосы. Ольшанский шел ссутулившись, засунув руки глубоко в карманы пальто и натянув на голову капюшон. Всю оставшуюся дорогу они устало молчали.
2
На следующее утро телефонный звонок раздался, едва Константин Михайлович успел переступить порог своего кабинета.
— Я вспомнила, — взбудораженно сообщила Ольга Красникова. — Я разговаривала об этом со следователем.
— С каким еще следователем? — недовольно переспросил Ольшанский.
— Его фамилия Бакланов, Олег Николаевич Бакланов. Он вел дело о краже джинсов.
Ольга в двух словах описала Ольшанскому непонятную историю с джинсами.
— Следователь меня тогда спросил, не может ли быть у мальчика психического расстройства и как с этим обстояло дело у его родственников до третьего колена.
— Не мог, не мог, — успокоил женщину Ольшанский. — И чем дело кончилось?
Вопрос он задал для проформы, думая уже о другом, ему совершенно не интересно было, чем закончилось дело о краже каких-то дурацких джинсов. Но ответ заставил его снова включиться в разговор с Красниковой.
— Я не знаю, но надеюсь, что все благополучно.
— Я что-то не понял, — сказал Ольшанский.
— Ну, когда мы Димочку забрали домой, я спросила у следователя, можно ли надеяться, что его отдадут на поруки или еще как-нибудь… Я не знаю, как можно сделать, только чтобы не в колонию. Он велел принести ходатайство, справки с места жительства, из психоневрологического и венерологического диспансера. Я в течение двух недель все бумаги собрала и передала через адвоката.
— А почему через адвоката? — поинтересовался Ольшанский.
— Он так настаивал.
— Кто — он?
— Бакланов. Сказал, что его трудно застать на месте, а с адвокатом он периодически встречается в суде, так что лучше передать через адвоката.
— И дальше что было?
— Так ничего. Тишина. Наверное, все закончилось.
— Когда это было, напомните мне еще разок, — попросил Константин Михайлович.
— 12 сентября.
— А справки когда принесли?
— 28 сентября. Я точно помню, потому что выбирала день, когда у меня в расписании «окно».
