Здесь нет экспертизы трупа Журбина, нет экспертизы трупа собаки, а ее в морге вскрывали, как человека.
— Ну и что, что нет. Что такого-то?
— Как что такого? — поразился я. — У вас это что, в порядке вещей: прийти и вырвать листы из уголовного дела?
— Могу тебе со всей ответственностью заявить, что у нас никто ничего из дела не вырывал просто потому, что в помещении ИЦ дела не изучают. Это ты, пользуясь моей душевной добротой, сюда проник, а все остальные получают дела в окошечке и с собой уносят. И потом, этому делу двенадцать лет. За это время кто угодно мог его запросить для изучения и вырвать все, что надо.
— А никак нельзя установить, кто его запрашивал из архива?
— Уголовные дела выдаются по рапортам, а рапорта, сам понимаешь, долго не хранятся. Да ты только представь, какой срок прошел с тех пор, как дело поступило в архив! У нас за двенадцать лет два начальника УВД сменилось, а ты какие-то рапорта хочешь найти.
— Ладно, буду читать то, что осталось.
— Если не секрет, а ты долго собрался здесь сидеть?
Она, вытянув губы трубочкой, откровенно рассмотрела меня и вышла в зал.
Я изучал уголовное дело по факту убийства гражданина Любимова и самоубийства полковника милиции Журбина вдоль и поперек. Я выписал из него анкетные данные всех основных действующих лиц, живых и мертвых. Я вырвал из дела допросы Журбиной, Николаенко и постановление о прекращении дела.
Пока я возился с делом, Ира работала: отвечала на звонки, двум посетителям заполнила требования. Оба посетителя били себя в грудь: «Девушка, нам завтра человека на санкцию представлять, пожалуйста, пробейте его по судимости!» За хлопоты в неурочное время Ирина заработала две шоколадки «Аленка».
— Андрей, — зашла она ко мне, — у вас что, обнищание народных масс наступило? Раньше шоколадки большие приносили, а теперь посмотри, на один зубок укусить не хватит!
— Какие смогли шоколадки достать, такие и принесли. Не коньяк же нести за требование.
Время пролетело незаметно. За окном наступила ночь. Позвонил Маленький Мук и потребовал меня к себе. Я с сожалением вернул дело и пошел наверх. На прощание я поцеловал Ире руку.
— Я думаю, что мы еще увидимся, — сказал я многозначительно.
— Думай, думай, — усмехнулась она.
Маленький Мук за то, что я избавил его от разборок, решил свозить меня на дежурной машине на ужин. Мы поели в круглосуточно работающей столовой завода «Химпром», вернулись назад.
— Слушай, Володя, — сказал я, — сегодня все тихо. Я пойду, у Ирки чай попью. Если что, то ты позвони.
— Если «чаепитие» затянется, — Маленький Мук потянулся, с хрустом расправив члены, — то я дверь закрывать не буду. Придешь, меня не буди.
Как тень, я промелькнул мимо дежурной части и постучал в окошечко.
— На время посмотри! — Ирина открыла дверцу.