– Прекрасно! – проговорил он, карие глаза стали почти черными и странно сверкнули.
Я облизала внезапно пересохшие губы.
– Колье или я? – поинтересовалась у мужа.
Но, к сожалению, узнать ответ на вопрос так и не получилось, в комнату вошла горничная.
– Господин, простите, я не постучала. – Грейс стала раскланиваться и извиняться, но Делмар жестом остановил девушку.
– Ничего страшного, я уже ухожу. – Делмар больше не удостоил меня взглядом и быстро покинул спальню.
– Грейс, верни, пожалуйста, на кухню бифштекс, – попросила я. – Мне достаточно авелы, я, пожалуй, смогу пересилить себя и съесть половину тарелки. Хочу выглядеть достойно рядом с его светлостью, а то вдруг во время мазурки у меня лопнет корсет.
– Да, это будет большой конфуз, – согласилась Грейс.
– Мама, перестань дергаться, все будет нормально.
– Делмарчик, я чувствую, вечер закончится катастрофой!
Я спускалась по лестнице, когда услышала голоса, доносившиеся из большой гостиной.
– Поэтому я сказалась больной и не поеду с вами, – ехидно заметила Фелисити.
– Дорогая, как всегда, спасибо за поддержку, – незамедлительно отозвалась леди Мадлен. – Лучше бы нашла слова утешения, не видишь, твоя матушка сейчас в обморок упадет.
– Вы крепкая женщина, помнится, даже не побледнели, когда доктор Хоурд сообщил, что батюшка скончался, но зато на похоронах каждые пять минут падали возле гроба, изображая убитую горем вдову.
– Дерзишь, дорогая, – процедила сквозь зубы герцогиня. – Не знаю, и чем же я заслужила такое отношение от собственной кровиночки, которую выносила и родила в муках.
– Да полно вам кривляться, мне кормилица рассказывала, что вы произвели меня на свет на три недели раньше срока. Специально скакали на лошади, чтобы поскорее разрешиться от бремени и успеть на большой рождественский бал во дворце.
– Фелис, перестань, – резко осадил сестру Делмар.
– Дел, ты же знаешь, если бы не она, мне не пришлось бы выходить замуж за лорда де Верона!
– Дуреха, сказала бы спасибо, что де Верон согласился взять тебя в жены в твоем-то незавидном положении, – вскричала ее светлость, уже не сдерживая себя. – Он обожает тебя, любит, на руках носит.
– Зато я его не люблю, – заявила Фелисити. Послышался звон бокалов и льющегося вина.
– Ну вот, теперь оба моих ребенка спиваются, а виновата я, – выдохнула герцогиня. В ее голосе послышались плаксивые нотки. – Я прикрыла твой позор. Если бы свет узнал, что дочь герцога Левиргейла носит под сердцем незаконнорожденного ребенка, мы стали бы изгоями.
– Мнение придворных – это единственное, что тебя заботит, – прошипела ее дочь. – К тому же никто бы не узнал, что я беременна. Я нашла знахарку, которая помогла бы мне избавиться от бремени, и тогда не пришлось бы выходить за старика замуж.