На ладонях уже покраснели натертости и волдыри, Лев забыл об аккуратности и всеми подручными средствами стучал по воткнутому острию, не замечая, что одежда и руки перемазаны в саже. Наконец с глухим треском искореженное железо поддалось, отошло в сторону и обнажило нетронутые пламенем внутренности. В узком проеме печи лежал плотный пакет, многократно обернутый в упаковочную пленку. Гуров осторожно, кончиками пальцев, подцепил краешек и начал распаковывать находку. У него в руках была пачка фотографий, которые, по всей видимости, сделал на свой фотоаппарат Митя Плесов. Но на снимках Лев не увидел ничего особенного: еще заснеженный лес; черные столбики деревьев торчат в весенних проталинах; пара редких подснежников; крошечные птички уселись стайкой на черном пятачке земли. Как вдруг с удивлением уставился на снимок, повернул его, потом снова перевернул по часовой стрелке и опять, уже против хода часов. А затем лихорадочно закрутил головой по сторонам, выискивая пространство с фотографии, которое теперь было трудно опознать из-за буйно зеленеющих растений. Лев пролистал снова стопку и нашел похожий ракурс, вот начало сессии. Плесов начал свой день с фотографии старой березы, где грачи начали строить гнездо. Сейчас их сооружение из веток было еле заметно среди листвы. Перебирая фотографии, опер двинулся в чащу за домом Дмитрия Плесова. Он крутил головой, рассматривал каждую деталь на снимках, чтобы пройти тем же маршрутом, каким в тот день двигался фотограф: полянка с подснежниками теперь была покрыта красными каплями земляники; а тонкие кустики превратились в сплошную зеленую стену. Он шел все глубже и глубже в лес, время от времени лишь останавливался и втыкал палки в землю, чтобы отметить себе путь назад. Чаща становилась все темнее и непролазнее, обрастая буреломом, почва под ногами зачавкала сыростью, неподалеку зашуршал невидимый глазу ручей. Поселок остался уже в нескольких километрах позади, вокруг возвышались только деревья, трава, густые кустарники. Гуров обмотал руки и лицо курткой, начал пробираться прямо через ветки, обдираясь, то и дело проваливаясь в мягкий дерн. В лицо пахнуло сыростью, Лев едва удержался на ногах, потому что внезапно заросли закончились крутым обрывом. Перед ним, на другом берегу оврага, где текла серебристая маленькая речушка, открылась совсем другая картина. Зеленая огромная поляна в окружении высоченных сосен, просека между ними уводила в глубину красивого бора, а вокруг поляны сворачивалась серебристым полукольцом речка.