Он лишь резко бросил:
— Принесите ему воды.
Его подельник за спиной Гурова замешкался, и Горец рявкнул:
— Ну, я приказал воды! И мокрое полотенце. Можете развязать ему руки.
Когда Лев стер кровь и сделал несколько глотков, чтобы хоть чуть-чуть облегчить боль в горле, бандит откинулся на спинку кресла. Голливудская улыбка исчезла, на лице пролегли темные тени и морщины. Он процедил:
— Хорошо, у тебя есть шанс убедить меня. Я тебя выслушаю. Если не поверю, то прикончу. Обменяю дочь и внука на старика, у которого ты живешь, или на жизнь твоего начальника. Десять минут.
Лев кивнул, хотя понимал, что Горец ему поверит и у него есть теперь целая жизнь, чтобы доказать свою правоту. Опер сделал несколько медленных глотков, наблюдая за встревоженным бандитом. Тот держался высокомерно, но внутреннее напряжение проявилось в морщинках вокруг глаз, в следах усталости, что отпечаталась на лице. Пока Лев рассказывал обстоятельно о том, как оказался на кладбище, чем занимался последние несколько дней, человек на экране сидел с опущенной головой. Бывший бандит не давал проникнуть ему в голову, считать эмоции, которые сейчас испытывает. После рассказа в темном пространстве застыла тишина. Лев молчал, прикидывал, что сейчас удачный момент для побега. Руки у него свободны, можно соскочить со стула и им же оглушить охранника. Пускай за дверью есть еще несколько, но у охранника есть пистолет, и можно будет оказать сопротивление, а еще лучше — успеть развязать веревку на ногах и сбежать через окно под потолком, откуда шел тусклый свет. Они сейчас, скорее всего, на каком-то складе, так что скрыться от погони будет легко. Тем более приятно будет провернуть задуманное на глазах у Горца, который придет в бешенство по ту сторону экрана, не имея возможности его остановить. Только Лев понимал, что его побег все испортит: бандит перестанет ему доверять, а свою месть направит на беззащитного старика Мичурина или генерала Орлова. Приходилось ждать и терпеть.
Наконец Горец поднял голову, лицо его было серым от скрытой боли. Он кивнул молча, и охранник развязал оставшиеся путы на ногах. По второму кивку Лев остался один на один с бандитом. Тот тер лоб, будто стараясь прогнать тяжелые мысли. Но все же решился:
— Ладно, допустим, может быть, это все случайность. Но я хочу быть уверенным, что дочь и внук вернутся ко мне. И ты единственный, кому я сейчас верю. Дай слово, что вы не задержите их и не будете использовать против меня.