В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
Здесь она раскрывала доктору Ферранте секреты иного рода. Доктор, в свою очередь, демонстрировал перед камерой удар карате. Лицо сосредоточено и полно решимости. «Да, – подумал Римо, – карате – серьезная штука!»
Доктор Роберт Бойль – биоциклограф-аналитик, предпочитал, судя по фотографии, добрую старую «миссионерскую» позицию. Ничего удивительного: Бойль был священником-иезуитом.
Доктор Нильс Брюстер – знаменитый руководитель Брюстер-Форума, автор выдающейся работы «Динамика мира, исследование агрессии и порабощения» на фото открывал для себя новый уровень порабощения.
Доктор Джеймс Рэтчетт, биохимик, был одет официально. В цилиндре, черной мантии, но без брюк. Его стегала плетью девушка, которая фигурировала и на остальных фото. На двух других фотографиях доктор Рэтчетт совокуплялся с ней. Накидку он снял, и на спине были видны вспухшие следы ударов плетью.
На биографии доктора Рэтчетта рукой Смита была сделана приписка: «Доктор Рэтчетт известен гомосексуальными наклонностями»
Римо трижды просмотрел все фото.
Вот они, великие умы Америки, которых она предпочтет видеть лучше мертвыми, чем… Чем что? Смит говорит, что это неизвестно.
Римо разложил фотографии рядами, широко раскрыл глаза и стал обводить взглядам ряды фото, часто моргая, обратив свое зрение и мозг в гигантскую стробоскопическую систему, фиксирующую в сознании каждую деталь, каждую тень.
Римо бросил фотографии в раковину умывальника, задержав в руке страничку с текстом, на которой была запись разговора. В памяти всплыли слова Смита: «Мы знаем только одно: что-то там не так.
