В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
Они могут ворваться в кабинет Брюстера и уничтожить или повредить архивы и бумаги, а это, без сомнения, отрицательно скажется на работе Форума. Придется выходить и работать при свидетелях.
– Прошу прощения, – сказал он Брюстеру, – я сейчас.
Толкнув дверь, Римо вышел наружу и, помедлив, еще раз напомнил себе, что несмотря на затянувшуюся готовность, нельзя ни в коем случае ошибиться и ненароком пристукнуть кого-то из хулиганов.
Главарь воспринял секундное замешательство как проявление страха.
– Иди сюда, ты, гомик! – крикнул он.
Римо подошел поближе, рассчитывая дистанцию, и остановился точно в одном метре и пяти сантиметрах от главаря – на расстоянии, оптимальном для удара ногой по коленной чашечке.
– Вы меня звали, сэр? – почтительно спросил он у мистера Под-Два-Метра. Шестеро бандитов выстроились в ряд позади главаря. В руках у них (слева направо) были: цепь, монтировка, нож, цепь, цепь и нож.
Главарь продолжал позировать, угрожая самим своим видом, ростом и весом.
В дальнем углу двора Рэтчетт тайком мастурбировал, засунув руки в карманы брюк.
– Да, я звал тебя, пидор. Как тебе это нравится?
– Что нравится, сэр?
Римо прижал к туловищу правую руку, слегка повернув ладонь вперед. Когда в бой вступит второй эшелон противника, можно будет пустить в дело ногти, ими очень сподручно выбивать глазные яблоки.
– Ты – педераст. Ты мухлюешь при игре!
– Совершенно верно, сэр, – сказал Римо и слегка согнул левый локоть.
– Ты любишь причинять людям беспокойство!
– Истинная правда, сэр, – сказал Римо и, выпрямив ладонь левой руки, слегка согнул большой палец, словно взводя курок револьвера.
Мистер Под-Два-Метра почувствовал замешательство.
– Ты – педик, – настаивал он на своем.
– Что же, сэр, – сказал Римо. – Наша беседа доставила мне истинное удовольствие, но у меня, к сожалению, много дел. Разве что вы хотите еще что-нибудь сказать.
– Ты – педераст. Гомик. Голубой. Тебе нравится быть таким?
Мистер Под-Два-Метра был в явном замешательстве. Что ж, пора заканчивать эту бессмыслицу.
– Нет, не нравится, – сказал Римо. – А знаешь, что мне нравится?
– Что?
– Выслушивать оскорбления от таких засранцев, как ты. Это оправдывает все те болезненные вещи, которые я собираюсь сейчас с тобой проделать. С тобой и с этим дерьмом, вьющимся вокруг тебя, как мухи вокруг свинячьей задницы.
