Он уже понял, что засада была организована именно на него и его не убьют прямо здесь, на грязной лесной дороге, поэтому вспыхнувший в нем страх смерти почти погас и теперь только тлел где-то глубоко внутри него. Он им нужен живой. Его повезут в Москву. А там видно будет.
– Вам лучше знать. Вы же ради них сюда приехали.
– Не знаю, о чем вы говорите.
– Пусть так, – и я повернул голову к стоящему рядом с ним подполковнику. – А вы кто будете?
– Вы имеете какое-либо отношение к полковнику?
– Значит, вы для меня бесполезны.
Подполковник вздрогнул. Он видел бросаемые на него время от времени взгляды партизан и понял, что в эти самые секунды решается его жизнь, но при этом повел себя как мужчина.
– Моя смерть ничего вам не даст.
Эта фраза из уст человека, почти приговоренного к смерти, была достойна уважения. В его глазах клубился страх, но при этом у него хватало силы воли держать себя в руках.
«Ничего мужик, крепкий», – подумал я, а вслух сказал:
– В лагере разберемся. Руки обоим связать. Заберем с собой.
– Обоих? – сразу уточнил командир отряда.
Я его понимал. Ему очень хотелось отдать на расправу своим парням этого лощеного гитлеровца, чтобы они как-то могли поквитаться за убитых товарищей.
– Обоих. Все найденные документы и бумаги, кроме военных книжек, должны быть переданы мне, Никита Семенович. А сейчас…
– Эй! Народ! А он дышит! Точно, еще живой!
Я обернулся на крик. Оказалось, что когда партизаны стали тащить из бронетранспортера тела Мошкина и предателя, старший лейтенант вдруг неожиданно застонал. Быстро подойдя к телу, я склонился над ним. Сейчас он смотрел прямо на меня, но, похоже, ничего не видел, потом снова закрыл глаза и провалился в забытье. Партизан, исполняющий роль санитара, вопросительно посмотрел на меня.
– Чего смотришь?! – зло бросил ему я. – Окажи ему помощь!
Тот коротко кивнул головой и принялся за дело. Я обернулся к командиру отряда.
– Никита Семенович, подойдите.
Подойдя, тот бросил взгляд на тела, лежащие на земле, потом посмотрел на меня. В его взгляде читался вопрос: что еще? Я ткнул пальцем в труп предателя.
– Это человек, которого мы искали. Запомните его лицо. Возможно, потом вам придется давать показания.
Партизанский командир скривился, словно у него неожиданно заныл зуб, бросив на меня неприязненный взгляд. Зачем меня в свои дела вмешиваешь, говорил он глазами, но вслух ничего не сказал, только кивнул. Я его понимал. Его отряд понес весьма ощутимые потери в людях, а тут еще вешают на шею обязательства, связанные с важной государственной тайной. И как потом все это для него обернется?
– А что второй? – спустя несколько секунд спросил он.