Барон с минуту испепелял меня взглядом, но потом пару раз глубоко вздохнул и взял себя в руки.
– Интересное начало… Кстати, как мне вас называть?
– Отто Шнитке. Сразу хочу задать вопрос… – начал я говорить, но сразу оборвал фразу, так как подошел официант с салатом и супом для барона. Заказав ему чашку кофе, я продолжил: – Как вы видите себя после окончания войны?
Фон Болен посмотрел на меня, как на сумасшедшего:
– Я вас абсолютно не понимаю. Чего вы от меня хотите?
«Неправильно начал разговор. Надо продумать и сменить направление беседы».
– Разговор у нас не для лишних ушей, поэтому давайте перенесем его на свежий воздух. Вы пока ешьте, а я попью кофе.
Обед барону я явно испортил. Он поковырялся в салате, быстро съел суп, явно не задумываясь над его вкусом, потом быстро выпил кофе. Мы вышли на улицу, а затем, свернув в близлежащий сквер, какое-то время шли по аллее. Постепенно успокоившись, барон первым начал разговор:
– Я человек деловой и поэтому хотел бы сразу внести ясность. Кто вы, мне известно, а вот зачем я вам – не понимаю, поэтому скажу сразу: я весьма далек от планов Генерального штаба. Может теперь вы расскажете, чем я мог заинтересовать… вашу разведку.
Подполковник был сильным и уверенным в себе человеком. Вот и сейчас, как тогда в партизанском лесу, он снова показал себя настоящим мужчиной, расставив все точки над «i».
– Я все объясню, но для начала хочу задать вам один вопрос личного свойства. Что вы выберете, когда на одной чаше весов будет лежать верность Германии, а на другой – ваше личное благополучие, жизнь ваших дорогих и близких людей?
Фон Болен резко остановился. В глазах – гнев, пальцы сжались в кулаки. Ему очень хотелось кинуть мне в лицо оскорбление, а еще лучше ударить меня, но он сдержался.
– Я был о вас лучшего мнения. Угрожать жизни моим близким… это такая низость, что я даже выразить…
– Бросьте. Никто не собирается им угрожать. Призовите свой разум, барон, обдумайте еще раз, что я вам сказал, а затем попробуйте снова ответить на мой вопрос.
Это был не просто вопрос, а проверочный тест. Насколько я мог судить о немце, то в первую очередь тот был бизнесменом, любящим мужем и отцом, а только во вторую очередь патриотом. Впрочем, я мог и ошибаться. Если он сейчас скажет, что все отдаст во имя Германии, то на нем можно будет ставить крест как на будущем компаньоне. Именно так. Пока я добирался до Швейцарии, у меня было много времени обо всем подумать. О своей жизни и о том, что меня ожидает в будущем. Строить жизнь в Стране Советов во время правления Сталина мне совсем не улыбалось, и я решил: хватит плыть по течению. К тому же такого удачного стечения обстоятельств может больше и не быть.