— Повторюсь — это обязательный перечень. Если мы хоть что-то не получим — обратимся к Инквизитору за соблюдением справедливости. Хотите остановить Волну — подпишите этот документ. Другого варианта у вас нет.
— Не много ли вы на себе берёте? — зло спросил эмир Хаджи. — Не забывайте, где вы находитесь. Нам ничего не стоит закрыть клетку и забыть о вашем существовании. Сколько вы сможете здесь продержаться?
— Очень хорошо, что вы напомнили о нашем интересном месте заключения, уважаемый эмир. У нас есть дополнительное требование — нужна жертва.
Не какой-то надсмотрщик, что кормил нас помоями, не парочка служителей Света, якобы ответственных за наше пленение, а настоящая жертва. Высокородная. Та, что приняла решение о том, чтобы засунуть нас в эту Светом забытую клетку и держать здесь пять дней. Это много, уважаемый эмир. Непозволительно много. За всё нужно платить, в том числе и за свои ошибки. Насколько мне известно, у вас есть дочь. Сейчас ей, если мне не изменяет память, семнадцать лет.
Даже если император подпишет эти документы, мы с места не сдвинемся, пока вы не поклянётесь в том, что ваша дочь станет наложницей эрцгерцога Валевского. Не женой. Супруга у моего великодушного наставника уже есть, а многожёнство в Заракской империи не практикуется. Наложницей, эмир Хаджи. Без права на наследование. Если вы думали увидеть в нас добрых и отзывчивых людей — вы глубоко заблуждались. Мы мстительны и будем бить в самое больное место, какое только есть. В следующий раз, когда вы решите прогнуть Кострищ, чтобы заполучить себе более выгодные условия, трижды подумаете, стоит ли это делать.
Ваша дочь — основное условие того, что мой наставник остановит Волну. Сейчас можете идти, мы вас больше не задерживаем. Чем раньше вы подпишите документы, тем меньше калиманцев будет уничтожено вторгшимися тварями. И помните — соглашение на уничтожение разломов больше не действует. За них вам придётся заплатить гораздо больше, чем то, что вы предлагали.
Эмир Хаджи вышел из клетки молча.
По его неуловимому движению вокруг нашей клетки вновь появилось несколько десятков арбалетчиков. Даже не поворачиваясь в нашу сторону, эмир отдал приказ, навсегда определивший судьбу Калиманской империи:
— Неужели уважаемый эмир Хаджи ещё не понял, с кем имеет дело? — Кималь Саренто встал рядом со мной. — Мне всегда казалось, что один из четырёх эмиров Калиманской империи, причём самый великий из них, должен разбираться в людях.