Автор
В темноте и отчаянии она бежит, воздух пронизанный непривычной жарой и сыростью врывается в легкие. Колючки и шипы царапают ее, каждое движение вызывает новый ран. Где бы она ни была, всегда холодная земля под ногами и запах болота нарастает с каждым шагом.
Судья бросила на Воннегута безэмоциональный взгляд.
– Перейдем к предпоследнему пункту: заключению судмедэксперта. Здесь я был действительно разочарован. Мы показали, что доктор Гарке, которого по необъяснимым причинам снова привлекают к работе в качестве судебного медика, за свою карьеру вынес уже много ошибочных заключений. Я не хочу к этому цепляться, потому что все мы знаем, в каком невероятном напряжении работают врачи. Я просто еще раз хотел бы указать на то, что наша контрэкспертиза была отклонена, и нам не удалось проверить, не стали ли мы в очередной раз свидетелями ошибочного медицинского заключения.
Воннегут снова принялся раскачиваться на носках.
– Последний пункт моей речи посвящен самому важному пункту обвинения. Во время компьютерной томографии на легком были обнаружены три белые маленькие точки. Якобы осколки черепной кости, которые мальчик вдохнул и которые должны доказать, что он умер от последствий удара по голове. Но при вскрытии этих осколков не нашли. Так что они остаются фантомами на черно-белом фото.
Воннегут провел рукой по воздуху.
– Мы помним, что в тот день дети обедали в 12:30. В меню стояли жареные колбаски из индейки со шпинатом и на десерт фруктовый салат. Но когда я спросил судебного медика, находятся ли в желудке мальчика остатки яблок или груш из фруктового салата, он не смог ответить мне на этот вопрос.
Воннегут наклонил голову и поджал губы.
– Дамы и господа! Этот новый метод, так расхваленный стороной обвинения, который однажды заменит вскрытие, не может даже отличить яблок от груш.
Судья посмотрела на часы, и Воннегут с пониманием кивнул ей.
– Дамы и господа, я призываю вас не рисковать и не выносить обвинительный приговор мужчине, чья вина не доказана однозначно.
Воннегут сел на свое место.
Судья обратилась к обвиняемому:
– У вас есть возможность сказать последнее слово. Вы хотите что-то добавить к словам защитника?
Томас Вандер поднялся. Он повернулся к присяжным с таким видом, словно должен был продать букет цветов на похороны собственного сына.
– Я садовник, я выращиваю цветы и хочу делать людей счастливыми. Я никому не смог бы причинить зла, тем более ребенку.
