Автор
В темноте и отчаянии она бежит, воздух пронизанный непривычной жарой и сыростью врывается в легкие. Колючки и шипы царапают ее, каждое движение вызывает новый ран. Где бы она ни была, всегда холодная земля под ногами и запах болота нарастает с каждым шагом.
Бессели улыбнулся, и Сабина заметила тень уважения на его лице.
– Умно, – лишь сказал он.
– Итак, с чего все началось? – повторила она. – Когда вы и Ауэрсберг решили отомстить присяжным за оправдательный приговор, который они вынесли убийце?
– Я могу сесть?
– Разумеется. – Она указала на стул рядом с камином.
Бессели сел. Она стояла в двух метрах, целясь ему в грудь.
Он повернул голову к огню и какое-то время смотрел на пляшущие языки пламени.
– На протяжении многих лет у нас с Евой-Марией Ауэрсберг был роман – и да, у нас даже появилась дочь.
Бессели сделал паузу, но продолжал смотреть на огонь."
"– Через несколько месяцев после ее смерти я решил переехать к Еве во Франкфурт и больше не скрывать наших отношений, но вскоре после того, как мы приняли это решение, похитили нашу дочь.
Да, она могла представить себе, каково это – потерять любимого человека вскоре после того, как решил дать отношениям еще один шанс и начать совместную жизнь. Но, в отличие от Сабины, Бессели сам загнал свою жену в гроб. К тому же он был монстр, который отомстил кровью за кровь.
– И вы с Ауэрсберг разработали план мести, – подсказала она.
– Нам помог случай. Однажды я по работе просматривал протоколы посещений Белока в тюрьме Вайтерштадт. И мне бросилось в глаза, что к нему два раза приходил берлинский гинеколог. Но доктор Ян был не просто его почитателем. Он был почти фанатично одержим творениями Белока.
– Манипулировать им, – исправила Сабина.
– Если хотите, то так. Ева писала гинекологу письма от имени Белока. «Дорогой коллега…» и так далее. Ян отвечал, и Ева регулярно перехватывала письма в тюрьме. Правда, раза два у нее не получилось.
