Автор
В темноте и отчаянии она бежит, воздух пронизанный непривычной жарой и сыростью врывается в легкие. Колючки и шипы царапают ее, каждое движение вызывает новый ран. Где бы она ни была, всегда холодная земля под ногами и запах болота нарастает с каждым шагом.
Он начал без обиняков:
– Я попытался получить медицинскую карту пациентки Ингрид Брайншмидт, но это невозможно.
Мелани вздохнула. Нет ничего невозможного, если быть настойчивым.
– Что вы предприняли? – спросила она, устав от вечных отговорок.
– Я разговаривал с главным врачом.
«О господи!» – Мелани ударила себя ладонью по лбу.
– Для получения данных пациента нам необходимо согласие суда.
Логично! Но Мелани было ясно, что в данном случае она не получит судебного постановления, потому что смерть Ингрид не имела никакого отношения к исчезновению ее дочери.
– Вы знаете, кто был ее домашним врачом?
– Да, но можете не тратить на него время. Он апеллирует к врачебной тайне. К тому же для передачи сведений об Ингрид Брайншмидт ему необходимо согласие ее супруга. У вас оно есть?"
"– Нет, согласия у меня нет, спасибо. – Мелани повесила трубку и раздраженно бросила сотовый на письменный стол. Какой же бюрократ!
Шейла вскочила со своего места и побежала к двери. В кабинет вошел Герхард.
Он поправил очки на носу и поцеловал Мелани.
– Что, не в духе?
От него пахло металлом, но от рук исходил аромат мыла. Мелани была рада, что он смог на несколько минут оторваться от своего творения.
– Обними меня, – вздохнула она.
– Настолько плохо? – Герхард наклонился к ней и крепко прижал к себе.
– Сегодня утром я была в Венском Лесу. Там нашли труп девочки. Это ужасно… – с трудом выговорила она.
– Милая. – В его голосе прозвучал упрек. – Предоставь это специалистам экспертно-криминалистической службы и судебным медикам. – Он встал за ее крутящимся стулом, откинул волосы и стал массировать ей шею. – Как прошла ночь у Клары в больнице?
– Она заговорила и сообщила первую полезную информацию.
– Это же здорово.
– Да, но врач Клары не очень охотно сотрудничает. Бюрократ, который, похоже, боится за свое место. Кроме того, я снова работаю с группой Хаузера. Бесчувственный старый холостяк. Даже кофе мне не принес.
– Ты ведь его не пьешь.
Мелани развернулась на стуле.
– Ну и что?
– Женская логика. – Герхард нахмурил лоб.
