Автор
В темноте и отчаянии она бежит, воздух пронизанный непривычной жарой и сыростью врывается в легкие. Колючки и шипы царапают ее, каждое движение вызывает новый ран. Где бы она ни была, всегда холодная земля под ногами и запах болота нарастает с каждым шагом.
Сабина расторгла договор аренды своей мюнхенской квартиры – но так как сообщение о приеме в академию пришло неожиданно, письмо еще не дошло по почте. О квартире она ничуть не сожалела. Сабину гораздо больше огорчало, что она долго не увидит своего отца и сестру, а главное, трех племянниц пяти, шести и восьми лет, которые выглядели как образцовый выводок – мал мала меньше – и которые всегда так гордились своей тетей Виной. Но зато у нее будет возможность чаще видеться с Эриком.
– У меня еще один вопрос, – сказала Сабина, укладывая оружие и учебные пособия в спортивную сумку.
Вахтер кивнул на бумаги:
– Там все написано.
– Возможно, – ответила она. – Вы не знаете, комиссар уголовной полиции Эрик Дорфер находится сейчас за границей или в отпуске?
Фальконе окинул ее взглядом, словно хотел сказать: «Синьорина, я похож на того, кто знает служебное расписание всех двух тысяч здешних сотрудников?»
Но, очевидно по выражению ее лица, он понял, что ей это было важно – или же она просто вызвала у него жалость в своей насквозь промокшей одежде и с перепачканными в машинном масле руками.
Без комментариев он пощелкал клавишами и взглянул на монитор.
– М-м-м. – Он скривил рот. – Дорфер на больничном. Лежит в госпитале Святого Иосифа.
– Здесь, в Висбадене?
Он поднял на нее глаза.
– Да, мне очень жаль. Больше я ничего не знаю. – Затем не удержался и съязвил: – И отвезти вас туда я тоже не могу.
Сабина проигнорировала его тон. Краем глаза она заметила, что трое сотрудников службы безопасности беседовали между собой.
– Вы хорошо знаете Дорфера?
– Да, он… мой друг, мы вместе ходили в школу.
– Когда вы видели его в последний раз?
Сабина ненадолго задумалась.
– Около месяца назад, когда он приезжал в Мюнхен. А что?
– Мы говорили о нем только сегодня днем. Думаю, вы должны знать. Он лежит в реанимации.
Сабину словно обухом по голове ударили. Она недоверчиво уставилась на женщину.
– Мне очень жаль. – Сотрудница полиции понизила голос, и новый, мягкий, сочувствующий, тон совершенно ей не подходил.
– Что? Я… – «В Эрика стреляли?» В голове у Сабины вертелись десятки вопросов. – Это на службе?..
Женщина кивнула.
– Я не имею права вам больше ничего сообщать.
В полусознательном состоянии Сабина запихнула спортивную сумку в багажник. Она даже не заметила, что дождь снова промочил ее до нитки.
