— Дверь открылась, и в комнату вошел коренастый мужчина с небольшим чемоданчиком. — Все как обычно, — дал инструкции Друщиц.
Мужчина, блеснув очками, молча и понимающе кивнул. Было видно, что он занимается привычной и порядком поднадоевшей работой, не способной вызвать в его душе даже слабого эмоционального всплеска. Покопавшись малость в чемоданчике, он извлек из него шприц и какие-то ампулы. Лепила был верен себе — никаких эмоций, только работа.
— Не беспокойся, все будет на уровне, — успокоил Макса Тарантул. — В нашей организации все самое лучшее. Укол будет совершенно безболезненный, а на коже не останется даже следа. Так что с эстетической стороны ты не пострадаешь.
За спиной Макса раздался сдержанный смешок. Охрана всегда очень чутко реагировала на юмор Константина Игоревича. Не однажды, точно так же стоя за спиной обреченного, Макс кривил физиономию, слушая остроты начальника службы безопасности. Как все-таки переменчива и капризна судьба. Лепила уже заполнил раствором шприц и шагнул к неподвижно сидящему Максу.
— Нам применить силу или ты все-таки расскажешь все добровольно? — спросил Тарантул. — Ослабьте ему горло, кажется, наш друг пытается что-то сказать.
— Вы напрасно меня подозреваете, я чист, — задыхаясь, произнес Макс.
— Это мы сейчас проверим. Вколи ему раствор! — распорядился Тарантул.
— Чем вы меня дурите? — спросил Макс, глядя на шприц.
— Хм, занятно. Тебя волнуют такие подробности? Чувствуется настоящий профессионал… Барбамил! Если тебя так интересует.
Лепила уверенно ввел иглу в вену и медленно принялся вводить раствор. Укол оказался необычайно болезненным. Казалось, что боль ударила в каждую клетку. Был момент, когда Максу показалось, что он теряет сознание. Стиснув зубы, он постарался противостоять наркотическому воздействию, сосредоточившись на крупной блестящей заколке на галстуке Тарантула. Но неожиданно ее контуры стали размываться, с каждой секундой теряя четкость, пока наконец не превратились в неясное пятно. Так бывает, когда на картину, написанную акварельными красками, попадает вода."
"Язык его вдруг отяжелел, сделавшись огромным. Такое впечатление, что во рту переваливалось целое бревно. А вместе с общей слабостью Макса вдруг одолела нестерпимая сухота. Сейчас бы водички, чтобы смочить губы, еще через мгновение Макс мягко провалился в бездну. Он осознавал, что состояние апатии продлится совсем недолго, после чего должна наступить эйфория, а вместе с ней нагрянет безудержная болтливость. Нужно было на чем-то сосредоточиться, только так можно было противостоять «сыворотке правды».
Тарантул доброжелательно улыбнулся:
— Итак, я задаю тебе первый вопрос, что ты за человек?
Голос Тарантула прозвучал незнакомо, будто издалека.