Автор
Я сидела в ванной, наблюдая за маленьким сердечком на УЗИ, которое бешено колотилось в моей животике. Чувствую себя невероятно неуверенно – как будто это все происходило с кем-то else. От этой беременности исходит свежий атмосферный запах здоровья и надежды, но я словно в тумане, пытаюсь понять, что будет при этом маленьком человеке внутри меня....
– А теперь, если ты не против, хочу послушать, как всё было на самом деле.
Поначалу хочется спросить: «А что? Разве Дэн вам не рассказал?». Но то, как ставит вопрос свёкор, понуждает меня промолчать и слабо улыбнуться.
Он тоже улыбается в ответ. Мягко и словно бы с просьбой его извинить. Хотя он ведь совсем не отвечает за то, что сделал его взрослый сын.
– Ну? – подгоняет меня, когда молчу слишком долго, и я начинаю рассказывать.
– Всё случилось несколько дней назад. Я узнала, что беременна, но поставить в курс Дениса не успела.
На лице свёкра вопросительное выражение, и я понимаю его на все сто. Неделю назад бы не поняла, а сейчас – очень даже. Но не каяться же мне за то, что настолько слепо доверяла?
– В тот день оказалось, что Любаша чуть приболела. А вечером я получила сообщение от Дэна, в котором он спрашивал, как их дочь с Алисой. Потом выяснилось, что они с Лис переспали, когда мы с Денисом ещё не были знакомы. Всех обстоятельств этого не знаю, уж простите, – теперь уже я развожу руками и замолкаю.
Мне больно думать об этой лжи и сейчас. И как скоро это закончится – не знаю.
– Продолжай, – приглушённым голосом просит Иван Владимирович.
Я снова отвлекаюсь. На этот раз – на глоток кофе. Он горчит на языке, словно пью не любимый напиток, а отраву.
– Алиса забеременела, Денису об этом рассказала. Мне решено было не говорить.
– Кто это решил?
– Оба. Якобы Дэн боялся меня потерять с первых минут знакомства, а Алиса пошла у него на поводу.
Сейчас, когда рассказываю всё отцу Дэна, кажется, что всё становится на места окончательно. Как будто паззл складывается, который вроде бы уже был сложен, но только в разные пазы.
– А ты бы тогда с Денисом бы не осталась? – задаёт Иван Владимирович тот вопрос, на который я сама не знаю ответа.
– Мне на это вам нечего сказать. Может, не осталась бы, а может, осталась. Я не могу этого знать и никогда не узнаю.
Некоторое время мы молчим. Пьём кофе, но это скорее для того, чтобы совершать хоть какие-то действия.
– У меня знаешь что в голове не укладывается? – наконец спрашивает Иван Владимирович.
– Что именно из того, что может в ней не уложиться в данной ситуации? – невесело хмыкаю я.
Свёкр тяжело вздыхает и согласно кивает.
– Ты права, да. Но есть момент, от которого озноб по коже.
