Лишь разноцветные круги плывут, то вспыхивая, то затухая.
Вновь чернота беспамятства.
Я стою на коленях, покачиваясь на натянутой цепи, и отсчитываю секунды. Раз, два, три… раз, два, три…
Откуда-то из темноты, едва слышно шурша коготками, появляется крыса. Я так думаю, что крыса. А кто еще в этих катакомбах может водиться? Какой-нибудь хорек?
Крыса приближается, и жесткие волоски щекотно пробегают по щиколотке.
Я вообще-то очень сильно боюсь мышей, крыс и особенно пауков, но сейчас, в темноте, нагая, я остаюсь спокойной. Крыса? Пускай ее…
Любопытный нос смещается, усы щекочут колено.
Из пересохшего рта вырывается стон. А я-то хотела кышнуть на нахалку. Не получилось. Но крыса тем не менее прянула прочь.
Некоторое время прислушиваюсь – не вернется ли?
Потом оцепенение сковывает мозг, и я снова покачиваюсь, подвывая.
Раны на спине страшно чешутся, при каждом движении затянувшаяся корочка лопается и сочится кровь.
Если это была крыса-разведчица, то на запах крови она приведет стаю. Несметное полчище кровожадных тварей, которые заживо сожрут меня, обглодают до кости. А я даже попытаться сбежать не смогу…
Издали доносится скрип, мелькает свет. Он приближается.
Тело колотит крупная дрожь. Пытаюсь вжаться в камень.
Светлое пятно, скользнув по каменному крошеву, покрывающему пол, падает на мое колено. Замирает.
Не в силах вздохнуть, смотрю в направлении источника света, словно лягушка в гипнотический глаз змеи.
Пятно скользит по ноге, животу, задерживается на груди.
Спустя некоторое время приходит понимание, что меня просто рассматривают.
– Кто вы? – с трудом пропихиваю слова через опухшее горло. Буквы, словно материальные, большие, с острыми углами, пропарывают язык, нёбо.
Луч испуганно скачет вверх-вниз, затем стремительно улетает прочь. Мгновение, и вот он уже падает в противоположную сторону, позволив рассмотреть силуэт удаляющегося человека. Вольдемар. Его трудно спутать с кем-либо иным.
Окрикнуть сынка Великой Екатерины я не успеваю. Свет исчезает за поворотом, скрипит дверь. Меня поглощают мрак и тишина.
Спустя какое-то время начинает казаться, что никто не приходил, не разглядывал меня при свете фонаря.
В очередной раз дернувшись при неосуществимой попытке сглотнуть, я понимаю, что ужасно хочу пить. Хотя бы глоточек, чтобы смочить горло. Жажда еще не стала нестерпимой, как случилось бы, окажись я в пустыне, но она подтачивает остатки сил.
К видениям добавляются галлюцинации: звуки капели, журчание подземного ручейка, топот человеческих ног…
Встрепенувшись, я понимаю, что это не видение. Держа в руке лампу, прототипом которой послужила, несомненно, «летучая мышь», из-за поворота показывается человек. Мелькнувшая было надежда сменяется ужасом.
Стоя на коленях, я смотрю ему в глаза.