– Не смей, слышь, никогда не смей делать этого!
– Как скажешь, – поспешно киваю я, не понимая происходящего. «Чего не делать?» – Прости, прости…
Успокоившись, Вольдемар расстегивает ширинку и произносит:
«Ну, спасибо», – мелькает мысль. В ней столько горького сарказма, что горло перехватывает от жалости к себе.
Зубы впиваются в грудь.
– О… – стонет Вольдемар, возбуждаясь прямо на глазах. Ладонь ощущает толчки.
Слизнув кровь с ранки, парень целует ее.
– Да, да, – шепчу я, с трудом сдерживая слезы. Противно, сил нет.
Прикусив сосок, Вольдемар сжимает зубы и треплет его, словно щенок резиновую игрушку.
Вою от нестерпимой боли.
Схватив меня за голову, парень с силой толкает вниз.
Падаю на колени. Словно раскаленная игла пронзает тело.
От смрада перехватывает дыхание.
Пальцы сжимаются на волосах, безжалостно выдирая их.
– Ты хочешь? – визжит он.
Оборвав реплику, горячее тело врывается в меня.
Пытаюсь отстраниться, но Вольдемар, задрожав, с силой подается вперед.
Затылок бьется о стекло. В глазах темнеет…
Уже в следующее мгновение парень отталкивает меня и принимается отряхивать с ладоней вырванные волосы.
Повалившись на бок, захожусь кашлем. Перед глазами кружатся в хороводе разноцветные светлячки. По щекам катятся слезы, к губам прилипло слизкое нечто. Вытираюсь ладонью.
– Браво, – раздается от двери.
Кровь приливает к щекам.
Я поднимаю полные слез глаза на звук.
Все плывет перед взором, но низкую фигуру трудно спутать с кем-то. Есть у этого мелкого гада умение появляться в самый неподходящий момент.
– Чего тебе надо? – поспешно застегивая ширинку, интересуется Вольдемар.
– Ничего. Думал проверить, как тут дела, а тут вот какие дела. Оставили кота сметану стеречь.
Дотянувшись до халата, надеваю его.
– Пошли, – приказывает Вольдемар.
Послушно следую за ним. Уши и щеки пылают так, что, кажется, еще немного, и кровь брызнет из пор струйками пара.
Посторонившись, карлик провожает нас насмешливым взглядом.
В комнате Вольдемар первым делом спрашивает:
– Хочешь мою черепашку посмотреть?
– Конечно, – отвечаю, а самой хочется забиться в самый темный угол этого жестокого мира и сдохнуть.
Достав из кармана мученицу, парень протягивает ее мне.
– Ночью меня посетила муза вдохновения.
На панцире выжжена болотная кочка, окруженная редкими побегами молодого камыша. В центре этой кочки сидит жаба с некоторыми чертами женщины. Вполне себе человеческие груди четвертого размера, красивые глаза, отчего-то косички с бантиками, остальное лягушачье. И вот это нереальное создание держит в пасти оторванную человеческую руку с зажатым в пальцах луком. Стрела торчит из жабьей ляжки.
– Нравится? – не выдерживает Вольдемар. Его творческая натура жаждет оваций.
Спохватившись, я часто киваю.