Правда, когда оставалась на ночь в его спальне, он надевал на меня наручники, защелкнув второй браслет на ножке шкафа, который и с рычагом не приподнимешь.
– Зачем? – растерянно улыбнулась я, когда стальные браслеты обхватили кисть в первый раз.
– Но, Вольдемар, я ведь…
– Правила. Нужно их выполнять.
– Хорошо, Вольдемар.
– Ты не сердишься? – спросил он. Я вознамерилась было нахмурить брови… хорошо не успела. – А то, кому не нравится выполнять правила – тот враг. Так мама говорит.
– Не сержусь, – улыбнулась я. Само существование такого правила говорит о наличии прецедента. Не от Вольдемара сбегали, как мне думается. Интересно, повезло ей или…
Правило по-прежнему действует.
Вольдемар, убрав связку ключей в карман, растягивается на кровати. Зарывшись в ворох одеял, сладко вздыхает и распоряжается:
– Но, Вольдемар, я не знаю…
– Я жду. – В голосе прорезались капризные и какие-то злые нотки.
Вздохнув, прочистила горло и затянула блеющим голоском:
– Спят усталые игрушки, Вольдемары и подушки тоже храпят, баюшки-баю.
– А говорила – не знаешь. Хорошо получается. Пой дальше.
Несу все, что на ум приходит. А в усталую голову лезет преимущественно откровенная ерунда.
Но подействовало. Вольдемар захрапел.
А вот мне под его аккомпанемент не удается заснуть до самого утра.
Наконец усталость взяла верх над пронизывающим до костей холодом, над проникающим до мозга мерзким звуком.
Но стоило мозгу погрузиться в объятия Морфея, как я оказываюсь над собой.
Смотрю под ноги, вижу прикованное наручниками к ножке шкафа тело, зябко кутающееся в замызганный халат. На выглядывающей коленке темнеет синяк, на шее следы зубов, ухо красное, припухшее, на скуле ссадина. На мертвенно-бледном лице следов косметики нет, лишь темнеют набрякшие под глазами мешки.
Медленно, словно двигаясь в толще воды, поворачиваюсь.
На кровати похрапывает Вольдемар. Вольготно развалившись, укрывшись толстым одеялом.
Одним движением перемещаюсь к изголовью.
– Скотина, – бросаю я, плюнув в ненавистное лицо. Слюна на половине пути превратилась в облачко пара, бесследно растаявшее в воздухе. Но на сердце полегчало.
Какая-то сила, словно необоримый поток ветра, несет меня к двери.
Невольно зажмуриваюсь в ожидании неизбежного столкновения.
Невидимые пальцы дергают за волосы.
Открыв глаза, обнаруживаю, что благополучно выбралась из комнаты. За спиной осталась закрытая дверь.
Чувство нереальности происходящего, промелькнув, оставляет после себя привкус горечи.
Я делаю шаг вперед, но остаюсь на месте.
Еще шаг. Ковер под ногами послушно проплывает подо мной, но стены, мебель и потолок утверждают обратное – я не продвинулась ни на сантиметр.
«Что за чепуха?» – всплывает мысль.
Вот только удивления нет.