– Ясно, правильно, конечно, с его стороны. Насколько серьезно ранен? – поинтересовался я.
– Слепое, в левое плечо, сложность в том, что он только недавно из госпиталя. Полностью сил еще не набрался. Но, несмотря на это, врачи говорят, что поправится. Операцию сделали, чувствует себя хорошо. Даже сознания не терял. Иосиф Виссарионович послал к нему врачей из Москвы, уход у него будет что надо, – продекламировал Петрович.
– Слава богу, нельзя нам терять таких людей. Может, вообще зря мы придумали эту игру с отстрелом?
– Во-первых, что сделано, то сделано. Во-вторых, мы получили то, что нам было необходимо, а в-третьих…
– А в-третьих, то же, что и во-первых, – перебил я Истомина.
– Совершенно верно, – не обращая внимания на нарушение субординации, сказал Истомин.
Вылетели мы только через четыре часа. Попросив парней погулять немного, да, вот так некрасиво я поступил, стал прощаться со Светланкой. Получилось два раза. Потом были слезы, просьбы не лезть под пули, мои заверения в том, что буду осторожен.
Самолет летел долго. Сначала нас атаковала пара залетных «мессеров», и мы здорово отклонились от курса. Наши сопровождающие довольно быстро их сковырнули, но наш пилот увел машину глубоко на восток. Потом была посадка в Москве, прямо на аэродроме, нам привезли кучу барахла. В смысле – снаряжение для нас, новые стволы, патроны, даже броники. В придачу погрузили трех докторов, двух мужиков, лет по пятьдесят, и одну хорошенькую женщину, возраст я определить затрудняюсь. Их в медицинские по внешности, что ли, отбирают?
Пока самолет заправляли, мы с ребятами переоделись и стали разбирать тюки с оружием. Оптические прицелы были упакованы в прочные жесткие кофры. Броники получились, зашибись, одев один, я даже попрыгал свободно. Ничего не тянет, не трет, красота! Хотя на фига они нам?
– Это для комсостава фронта, губу-то не раскатывайте.
– Да нам они и на фиг не уперлись! – дерзко ответил я. И, правда, как мы будем в них по городу ползать.
Задачка была еще та. Как в огромном, по здешним меркам, городе отыскать двух, ну может трех, человек, которые очень не хотят, чтобы их нашли. Мурат кое-что придумал, когда сядем, попробуем обсудить с Истоминым.
– А ну, попу прижми! Если не хочешь, чтобы тебе в нее пулю закатали, – сказала куча мусора, рядом с которой я лежал. Я чуть не сделал наоборот. То есть я так вздрогнул от неожиданности, что чуть не подпрыгнул.
– Лежи тихо, я его уже три дня пасу. Не хватало еще, чтобы он меня убрал.
Я опять вздрогнул, пристально вглядываясь. Никак не мог рассмотреть, откуда исходит голос.
– Видишь чего? – решил спросить я, хотя и знал, что нельзя разговаривать на позиции.
– Пока нет, но думаю, что на «два часа» неплохая позиция, – приглядевшись, не смог ничего разглядеть.