Мурат, возвращаемся.
Мы медленно покинули позицию, в то время как самолет взлетал. Истомина теперь ссадят где-нибудь поблизости, оттуда вернется на машине. Если фрицы нас не раскусили, то на госпиталь не будут делать налет. Стоп, налет. Если только врагу станет известно, что командующий остался, они могут навести авиацию. Как только убедятся, что Рокоссовского им самим не достать, могут пойти и на такой радикальный шаг. Эскадрилья «лаптежников» запросто раздолбает весь госпиталь под орех. Ради такого руководство Вермахта может рискнуть своими пилотами. Тем более, насколько я разглядел, с ПВО у нас не густо здесь. А может, они так укрыты, что я просто не видел их всех.
Вернулись к машине, стали ждать Самсонова, но по истечении пятнадцати минут нас вызвали по рации.
– Новиков? – услышал я в наушнике.
– Так точно, – я не распознал, с кем говорю.
– Вам приказано явиться в штаб фронта. Через сколько сможете?
– Да минут через двадцать будем.
– Выполняйте, конец связи.
Я так и не понял, кто это был. Но если в штаб, то, наверное, по поручению Еременко вызвали. Он там теперь за старшего. Сразу после ранения генерал-лейтенанта Рокоссовского фронт передали ему.
Еще вчера вечером я высказывал свое мнение Истомину на счет эвакуации Константина Константиновича, дескать, все равно командующий теперь не он. Петрович же объяснял так:
– Рокоссовского уже знают, гитлеровцы его боятся, потому и затеяли все это. Да и просто ответку хотят устроить. Дело чести. А вот Еременко – другое дело. Пока немцы считают, что командующий – Рокоссовский, они трижды подумают, прежде чем переть на Сталинград.
– А может, и к лучшему, если б они полезли сломя голову?
– Так-то оно так, но в генштабе свои мысли на этот счет, – Истомин был задумчив. – Как ты говорил про колечко в вашем времени, на флангах румын смяли, поэтому и было легче?
– Именно так, вдруг теперь по-другому сделают?
– И сделают, будь уверен. Не могут разные люди мыслить одинаково. Одно дело Паулюс, и совсем другое Манштейн. Последний, хоть и хороший полководец, но ему уже перепадало в этой войне. Его тактика известна, а вот теоретик Паулюс – тут все немного по-другому.
– Так и Манштейна мы знаем только по другим участкам фронта. Про Паулюса же мы знали наперед, именно то, как он будет вести действия в Сталинграде и вокруг.
– Серег, это не наше дело, как прикажут, так и будем воевать! – отрезал Истомин.
– Ясно, а какова вообще обстановка сейчас? – ушел я немного в сторону. Чего они тут напридумывали? Я так вообще уже запутался.
– Пока никак. Манштейн проводит переформирование, на севере так и стоят румыны и венгры. С юга и юго-запада идут танки, но пока еще далековато для беспокойства.