В последние дни тщательно минируются подходы к переправам, танкоопасные направления. Если немец все же отожмет советские войска, то наши рванут на хрен все и сразу. Не знаю, насколько это правильно, командованию виднее. А вот насчет запасов в подвалах это зашибись. Разговаривал тут с одним старшиной, раненым и переправленным на левый берег вчера, так со снабжением проблем нет, главное – люди. Еще день понаблюдав за боями из-за реки, мои бойцы выдвинули мне ультиматум:
– Командир, какого хрена мы тут сидим, ведь можем здорово помочь нашим ребятам в городе, – высказался за всех Саня Зимин.
Ответить на это мне было нечего, самого терзало до копчика. Подготовленная группа диверсантов, мы можем серьезно пощипать немчуру за волосатый сосок, а нас держат в тылу. Чтобы как-то вывернуться, пошел к Истомину. Тот, выслушав, рявкнул, но все же согласился на мою просьбу – поговорить с ребятами.
– Вы чего тут устроили, хотите, чтобы вас отправили куда-нибудь подальше?
– Никак нет, товарищ старший майор госбезопасности, – отвечал Зимин, – хотим воевать. Там пацаны желторотые гибнут сотнями, а мы тут сидим, задницы отращиваем.
– Во-первых, у вас приказ вести постоянные тренировки. Во-вторых… Отставить, – это Петрович гаркнул на открывшего было рот Зимина, – вспомните, сколько времени и сил ушло на вашу подготовку? Молчите?
– Товарищ старший майор…
– Я сказал – оставить, лейтенант, – это уже в меня полетело, – что у тебя в подразделении с дисциплиной?
– Виноват, товарищ старший майор, – ответил я и вытянулся в струну.
– Виноват, виноват! Я еще «в-третьих» не сказал, – взял паузу Петрович, – а в-третьих, ребята, вам тоже придется скоро повоевать. Людей и правда не хватает, а хороших бойцов вообще кот наплакал. Только поймите, – перешел на спокойный тон Истомин, – вас готовили совсем не для того, чтобы бросить в атаку на передовой. Ваша группа лучшая на весь фронт, только вы можете тихо сделать дело и вернуться, а это дорогого стоит.
– Товарищ старший майор, так, может, нас в тыл забросить, мы бы там фрицам дали шороху, – вскрикнул срывающимся голосом Вано.
– Шороху они дадут! – невозмутимо проговорил Истомин. – Пока такого не предвидится, да и смысла вроде нет особого, но воевать вам придется, это точно.
Истомин ушел, а мужики накинулись на меня.
– Серег, новое что-нибудь есть, где наши сейчас, Петрович не говорил?
– Наши держатся пока, но вы слышали – людей не хватает, – ответил я.
День двадцать первого сентября тысяча девятьсот сорок второго года начался хреново с самого начала. Точнее даже и не день, а ночь.
Подняли нас в три часа утра, объявив о немедленном сборе. Мы были готовы уже через четверть часа. Наверное, потому, что постоянно таскали все с собой, ожидая приказа.