Страшит даже не опасность сгинуть – слишком задание важное, от нас очень многое зависит. Немчура тоже охотится на наших командиров – перед выходом слышал, опять кого-то подстрелили. Вот и мы «охотимся». Ставке на этот раз «приглянулся» Манштейн. Фельдмаршал хоть и не может пока взять Сталинград, но очень к этому стремится. От «агентурных» стало известно, что он постоянно сидит в штабе, в Вертячем – их фюрер запретил ему бывать на передовой, напуганный отстрелом высшего командования Вермахта. Мы пытаемся приблизиться к хутору второй день. Как это сделать – пока не придумали. Войск здесь хоть и немного – немчура постоянно двигается ближе к Сталинграду, но хватает. Мы напоролись на один отряд, в двенадцать немецких рыл, вчера вечером. Позже оказалось, что в этом районе находится перевалочная база. Немчура здесь силушку копит – местность располагает к скрытному накоплению сил. Ночью танки грохотали – странно, что наши их не бомбят. Может, свободных летунов нет, все на обороне города заняты.
Расстояние до Вертячего по вражеским тылам мы преодолели на машине. Легенда была, конечно, аховая, но – почти прокатило. От тех же «агентурных» стало известно об особом внимании фрицев к диверсионным группам противника. Любых пленных, захваченных в немецком тылу, приказано доставлять прямо в штаб командования. Видимо, нас очень хотят увидеть те, на кого мы охотимся.
Толя Круглов был за водителя, Зимин сидел рядом в унтеровской форме и изображал командира. Одеты мы были в егерский камуфляж Вермахта, казаха и Вано везли в крытом кузове как пленных. Даже гримировать не пришлось – морды у всех побитые. Все бойцы группы довольно прилично говорили на немецком, почти проскочили уже, но вот у этих болот – нарвались. Не поверили фрицы в доводы Зимина о пленных, решили устроить тщательный досмотр машины и проверку документов. Вообще, по дороге нас останавливали, конечно – один раз даже какой-то майор хотел побить «пленных», еле оттащили. Все уже наслышаны о «зверствах русских диверсионных групп». Так вот, ни одному патрулю и в голову не пришло позвонить к себе в штаб и навести справки. К слову, мы были очень этому рады. А вот этим ревнителям устава что-то не понравилось: может, Толин немецкий, а может – еще что-нибудь. В основном у нас, как обычно, говорил Зимин – его безупречное произношение всегда отбрасывало всякие сомнения у противника. В этот раз один из проверяющих сразу побрел к телефону – позвонить, значит, решил. Допускать этого нам было, естественно, нельзя. Короче, немцев мы постреляли – те даже мяукнуть не успели, даром, что жандармы, подготовка подвела. Но и мы, вообще-то, далеко не простая пехтура.