Все же он пытался целиться и после первого выстрела не сразу дернул спуск, а только после того, как визуально удостоверился в том, что руки компенсировали отдачу, вернув автомат на линию прицеливания. «Попал», – мелькнула мысль. Не попасть на такой дистанции было бы неприлично для офицера морской пехоты.
Боковым зрением Паша увидел, как второй боевик вскидывает автомат, и пламегаситель его оружия уже в темпе плюет дымом пороховых газов, а на песке один за другим поднимаются фонтанчики пыли, вздымаясь все ближе и ближе к сидящему на коленях Паше, прикрытому лишь хлипким кустиком…
– А-а-а… – взвыл Шабалин, вдруг почувствовав, как замедлилось время, и все движения, которые он наблюдал, приобрели эффект замедленной съемки.
Со всей силы он давил левой рукой на автомат, разворачивая его вправо, к стреляющему боевику, но понимал, чувствовал, что не успевает довернуть совсем немного – уж слишком быстро один за другим появлялись фонтанчики пыли.
Медленно, очень медленно, от автомата боевика отлетали гильзы, одна, вторая, третья, четвертая… медленно от земли поднимался стреляющий ствол, и Паша словно чувствовал линию его огня, знал, в какой момент времени эта линия пересечет его тело. Но и ему оставалось дотянуть совсем немного – и он даже потянул спуск – вот это микродвижение на спусковом крючке, пока оно дойдет, автомат уже будет смотреть в грудь противника.
Ба-бах, выстрелил «АКМ».
В грудь ударило что-то сокрушительно-тяжелое, опрокидывающее, отрывая тело от упертого в плечо приклада, бросая тело назад, а голову вперед – по закону рычага.
Ба-бах! Паша успел дожать спуск еще раз, чувствуя, как прилетает в грудь еще один удар чудовищной силы.
И вдруг время снова пошло как обычно. В глазах мгновенно потемнело и, раскинув руки, он завалился назад. Что-то бессвязное вырвалось изо рта – не столько крик, сколько выдох от внезапного, ударного сжатия легких. Дыхание остановилось – отбитое солнечное сплетение на время прекратило работу диафрагмы.
Шабалин перекатился чуть в сторону – лишь бы по нему не повторили столь болезненную процедуру…
«Я убит… я убит… я убит…» – мысленно повторял он простую фразу, за которую зацепился разум, осознав, что произошло.
Но удивительное дело: кроме как сбитого дыхания с ним решительно ничего не происходило! Кровь вроде бы ручьями не хлестала, силы не таяли, да и стрельбу по нему больше никто не вел.
