Автор
Новый год приближается, анька уже подумывает о планах за границей. Я же привыкла смотреть на него со своим скромным весельем — чайком и книгой. Но есть моменты, когда хочется что-то особенное. В этот раз это подарок снегурочки, который может сделать зиму не таким серым.
- Яааа… Не думаю, что… - голос мой хрипел безбожно, глаза вылезали из орбит, бегая от невозмутимо-довольного выражения его лица до здоровенного зверя внизу.
Виктор молча дернул последнюю преграду между нашими телами, мои трусики, одной рукой придвинул меня за попу ближе к краю и приказал:
- В глаза мне смотреть. Поняла?
Я хотела сказать, что да, но…
Но тут он начал входить. Медленно. Мучительно медленно. Не отрывая взгляда от моего пораженного лица, ловя каждую эмоцию: боль от размера, шок от растяжения, неверие от наполненности… Я, не выдержав, закатила глаза, но меня вернули к реальности грубым рыком:
- На меня смотреть, бля!
И завершили начатое одним рывком.
Подняться с нее Виктор мне не позволил, прижал здоровенной лапищей , зафиксировал, наклонился, чтоб коротко поцеловать в раскрытые в стоне губы… И жестко двинулся.
Выходя полностью и загоняя своего здоровенного зверя в меня, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее.
А я, сначала поглощенная новыми безумными ощущениями, потом бесконечным удивлением, что в меня «это» мало того, что поместилось, так еще и ничего не разорвало, и не больно уже, хотя дико странно и много, затем перестала вообще себя как-то отдельно от Виктора воспринимать.
Настолько слияние наше было плотным, безумным и обжигающим.
Я, не отрываясь, смотрела в его ставшие черными и невероятно жестокими глаза, на его красивое, очень сексуальное лицо, и умирала от каждого его движения во мне.
И наступление оргазма тоже не осознала.
Просто в какой-то момент, когда Виктор стал особенно грубым, а тело мое елозило по столешнице назад и вперед с дикой скоростью, напряжение внутри стало безумным. Острым до боли, насыщенным.
Я заметалась, ища выход, ища способ унять этот напряг, эту боль, сжала пальцами край стола у себя над головой, жалобно и беспомощно застонала, глядя в лицо своего любовника, и тот, словно поняв, чего мне не хватает, поняв то, что я сама не понимала, лизнул большой палец и легко провел им по клитору.
