Автор
Утро наивыsonianски прекрасное: огромная постель в окнах с видом на снежные елки и новогодние гирлянды, как в сказочном фильме. Я не могу поверить своим глазам — красота такого рода описана в книгах Снегурка в постели, но сейчас это уже реальность.
Приди в себя уже!
Я окончательно успокаиваюсь, и, не реагируя больше на его пронзительный взгляд, увлекаюсь, отвечая на вопросы про мои вылазки в город по распоряжению грымзы, про посторонних людей, и прочее, и прочее.
Потом он сидит пару минут, барабанит пальцами по подлокотнику, словно раздумывает, что дальше делать.
В итоге встает и делает шаг к двери.
Я тут же, как китайский болванчик, подскакиваю с пуфа и иду в том же направлении. Наверно, хочу дверь открыть. Наверно. Хочу. Дверь…
Последняя мысль в голове уже появляется, когда он резко прижимает меня к двери, перехватывает запястья, прихлопывая их одной своей ладонью над головой к деревянному полотну.
Все происходит так быстро, что у меня в мозгах еще вертится слово «дверь» и действие «проводить»…
Настолько это резко и внезапно!
Я испуганно смотрю в его глаза, уже понимая, что обманывалась специально все время. Старалась не видеть в нечитаемом страшном взгляде того, что так явно видно сейчас.
Похоть.
— Яаааа…
Хрен его знает, чего я там пытаюсь выдать. Мозг вертит слово «проводить же…» на разные лады, отказываясь успевать за бешеным зверюгой.
Кроме яканья ничего больше сказать не удается.
Он выдыхает, а вдох уже забирает у меня.
Жадно так, жестко.
Я даже сопротивляться не могу. Хозяин растянул мое тело по всему полотну двери, выгнул в струну под своей массой!
Не двинуться!
И рот запечатывает губами. Не крикнуть!
Да я и не собираюсь кричать. Смысл какой?
Помощь звать? После всего, что у нас было? Да смешно же! И глупо.
И вообще, все глупо.
О чем ты думала, овечка ты тупая? Что он будет выполнять свои обещания? Да с чего бы? Кто ты и кто он?
От оскорбительности и внезапности ситуации неожиданно начинают течь слезы, неконтролируемо.
Он целует, жадно проталкивает язык в мой рот, прикусывает мягкие, несопротивляющиеся губы и не замечает моего состояния. Ему не до того.
Ладонь, большая, жесткая, жадно шарит по телу, задирает форменную юбку, сжимает задницу, коленом Виктор раздвигает мне ноги, резко поднимает вверх, словно насаживая на себя.
Это совсем не похоже на тот, первый раз! Совсем! Потому что сейчас я ничего не хочу! Не хочу! А он… Не понимает!
Почему-то в прошлый раз, совершенно не зная его, я хотела. Хотя, ситуация была хуже, гораздо.
А сейчас…
Он отрывается от губ, начинает мягко прикусывать шею, скользить жарким ртом по скуле, по щеке.
