Автор
Встреча начинается неожиданно — девушка звездного руководителя ставит его на колени, заставляя ее забыть о всех правилах профессиональной этики. От первого поцелуя до беспрецедентного взгляда на мир — все происходит так стремительно и мощно, что она просто не успевает следить за своими мыслями и чувствами....
Врач просил напомнить, что нельзя допустить обезвоживания, и велел проследить, во сколько ты выпьешь. Давай, сделай это сейчас, и я сразу уйду, хорошо? Заодно сообщу твоему врачу время приема питья…
Она держится абсолютно естественно и вроде бы проявляет понимание к сложной ситуации Морозова. Но не для меня… учитывая воспоминания о ее выходках в особняке.
— На твоем месте я бы не стала это пить, — натянуто предостерегаю я Морозова, который по-прежнему не сводит с меня взгляда. Мрачного и тяжелого, как у генерала, проигравшего сражение.
— Даже не собирался, — отвечает он в том же тоне. — Мало ли, вдруг она туда плюнула, пока я спал. Или опять подлила чего-нибудь. Скажу Батянину, чтобы проверил.
Эти слова действуют на Павлину гораздо сильнее, чем все его прежние обвинения и разоблачения. Причем действуют не просто неприятно, а приводят ее в состояние, напоминающее плохо скрытую панику.
Она круто разворачивается и выскакивает из палаты с такой скоростью, что Кольке приходится отпрыгнуть подальше в коридор.
— Отвали, придурок! — слышится там ее гневный голос сквозь звонкое цоканье каблучков.
А затем дверь с мягким щелчком захлопывается, и мы с Морозовым остаемся наедине.
Глава 36. Никуда от зверей не деться
Уже через три секунды молчание между нами быстро становится чрезвычайно неловким.
Я стою в таком сильном внутреннем напряжении, что ощутимо вздрагиваю, когда Морозов встает с постели и делает шаг ко мне. Нервы натянуты до предела в ожидании непонятно чего. Он застывает на месте так же внезапно, как и поднялся.
— Черт… не надо, Ника. Не надо бояться! Я к тебе и пальцем не прикоснусь.
Я растерянно переминаюсь на месте, пытаясь сообразить, с чего он вдруг решил, что напугал меня. Люди же сплошь и рядом вздрагивают, если их застают врасплох, разве нет? Обычная реакция…
Тем не менее лицо Морозова снова искажает загадочное выражение глубокой острой вины и досады. Похоже, на самого себя.
Что-то я никак не пойму…
Это он настолько раздосадован тем, что я подслушала его разговор с бывшей? Или… он просто вспомнил о том, что произошло между нами в горах? И-и… чисто по-мужски сожалеет теперь, что усложнил себе жизнь?.
Напряженно вглядываюсь в него, ища подтверждение его воспоминаний о нашей близости. И нахожу. Да и моя интуиция тоже уверенно нашептывает: да, он помнит… он точно помнит! Именно поэтому и выглядит таким мрачным…
— Все в порядке, — откликаюсь я упавшим голосом.
