Автор
Даша Несветаева, профессиональная пикаперша, занимается промышленным шпионажем ради выгоды. Она соглашается на задание от Павла Полякова, известного как Кощей, что несет в себе интригу и потенциальный конфликт между желаниями и рассудком.
— Это только на первый взгляд директор всё может. А на самом деле у него еще меньше прав, чем у рядового работника. Зато обязанностей в десять раз больше.
— Сочувствую вам, — пожалела его Дарья.
— А я-то как себе сочувствую. Тарелку давайте.
Даша протянула посудину.
— Бедненький, — продолжила девчонка в том же ключе.
— Зато не «бедненький», — возразил Паша. — Как там наш салат?
— На эмбриональной стадии. — За спиной послышался равномерный стук ножа о разделочную доску. — И давно у вас свое дело?
— Это вам за пять лет удалось поднять такую фирму? — удивилась девчонка, и в душе Кощея запузырилась гордость.
— Разве это большая? — скромно возразил Кощей. — До недавнего времени даже секретарши не было.
— Это вы очень вовремя. Я так вам благодарна, что вы взяли именно меня.
— Думаю, мы сработаемся, — подбил клинья Паша. — Смотрите, как у нас здОрово получается готовить ужин в четыре руки.
— Тут не поспоришь, — согласилась Даша.
— А бокалы под вино у вас есть? — поинтересовался Поляков.
Стук ножа за спиной смолк.
— Я не пью алкоголь, — бесцветно произнесла Дарья.
— А что? — обернулся Паша. — Здоровье не позволяет?
— Алкоголь выпускает из людей монстров, — ответила она. Возможно, это был сарказм. Но Поляков не был уверен.
— Вы — такой страшный монстр в душе? — попытался перевести всё в шутку Поляков.
— И я — тоже, — тихо согласилась Даша, глядя в глаза.
— А у меня даже прозвище подходящее — «Кощей», — улыбнулся он.
Девчонка продолжила резать овощи.
— А за что? За экономность? — поинтересовалась она, политкорректно заменив слово «жадность».
— Не, тощий был, когда в училище поступил. Всем хотел доказать, что я крутой.
— И как? Получилось?
— Конечно, получилось, — кивнул Паша, переворачивая второй стейк и засек время в последний раз. — Только оказалось, что это никому не надо. Ни им, ни мне.
— Да вы философ, — как-то не слишком почтительно высказалась Дарья.
Паша обернулся. Она скидывала ножом с досточки идеальный ряд пластиков помидорки. Разделала сладкий перец и принялась строгать столь же ровной, как линейкой отмеренной, соломкой.
— Некоторые вещи приходят с возрастом, — заметил он, выкладывая на другую тарелку второй стейк.
— Это не про меня, — помотала головой девчонка, сдвинувшись назад с линии нарезки. — Мне бы что-нибудь прагматичнее. Типа, подай-принеси.
— Мне кажется, вы себя недооцениваете, — возразил Паша, усаживаясь на свободный табурет у кухонного стола.
