А то все успели с медведями повоевать, кроме него. Ему не досталось даже ракетницы. Хорошо Чернову, вон как табуреткой махался, на века вошел в историю, как берсерк, заваливший табуреткой белого медведя. Или войдет. А он, Веселов, что оставит для истории?
Эрхан на просьбу отреагировал со свойственным ему флегматизмом.
– Скажу бежать – беги! И чтобы никаких мне геройств. Уяснил?
– Уяснил. – На самом деле бежать Веселов никуда не собирался, ни при каких обстоятельствах, но станешь артачиться, Эрхан уйдет на разведку один. Жди потом свой звездный час еще сто лет.
Несмотря на то, что наручные часы уже показывали половину восьмого утра, снаружи царила тьма, которую лишь слегка разгонял свет от немногочисленных фонарей. Эрхан двигался одновременно осторожно и уверенно, и Веселову вдруг некстати подумалось, что проводник взял его с собой лишь потому, что понимал – самое опасное позади, ничего интересного они больше не найдут. А и ладно! Все равно нужно проветриться, прочистить мозги после всего этого ночного дурдома.
Они медленно обходили рабочий корпус, когда идущий впереди Эрхан замер. Веселов едва не налетел на его застывшую фигуру, затормозил в самый последний момент.
– Что? – спросил так тихо, что и сам себя не услышал, но Эрхан ответил:
Чтобы услышать, Веселов сдернул с головы и капюшон, и шапку, в уши тут же мертвой хваткой вцепился мороз. Жаль только, отмороженные уши будут бесполезной жертвой, потому что он так ничего и не услышал. Далеко ему, видать, до чутких северных народов.
– Где? – спросил он все так же шепотом и на всякий случай надел шапку.
– Близко. – Эрхан вскинул карабин. – Держись рядом.
Веселов снова прислушался, но не услышал ровным счетом ничего, кроме потрескивания снега под ногами. А Эрхан уже двинулся вперед, поманил за собой. Сейчас еще, чего доброго, крикнет: «Беги!»
Волки стояли на размытой границе между светом и тьмой, серые тени на фоне полыхающего разноцветьем неба. Стая была большая, Веселов насчитал два десятка. Отчего-то подумалось, что их старый знакомец тоже здесь, притаился в темноте, щурит желтые глаза. А еще подумалось, что если волки решат напасть, ни он, ни Эрхан до жилого корпуса не добегут. Хана обоим…
Вот только Эрхан бежать не собирался, у Эрхана были свои планы и свои счеты. Он прицелился и выстрелил. Одна из теней рухнула на снег, остальные бросились врассыпную, растворились в темноте. А могли ведь и напасть! Точно так же, как до этого напали на метеостанцию медведи.
– Или держись рядом, или возвращайся, – велел Эрхан, не оборачиваясь. Сам он уже двигался по направлению к лежащему на снегу медведю, тому самому, который едва не порвал Волчка и Тару, к самому большому.
Для Эрхана убитый медведь был законной добычей: мех, жир, клыки, когти.