В незнакомой снежной империи, где каждая ледяная стенка и пушистый поднос говорят тысячу слов, Инга и ее спутники вдруг ощущают необычайную угрозу. Сияющие глаза светловолосых галанов указывают путь к смерти, пока они пытаются справиться со своим страстным желанием жары и легкой музыки....
И я со всем семейством, родичами Медведями и советниками переехала в свои царские хоромы.
Мои белокаменные высокие палаты в три этажа, множественные постройки внутри крепости, колокольня, подвесной мост через ров и ограждающая крепостная стена с башнями высотой в три человеческих роста были вписаны в единый ансамбль. Все было спроектировано и построено по чертежам Чарослава. У моего мужа обнаружился архитекторский талант, а точнее, дар. И сейчас он много создавал проектов других строений и зданий, как в столице, так и в других градах.
Сейчас в каждом доме, кроме световых пластин и тепловых бочек, имелись стиральные сундуки и, главное достижение, отхожие комнаты, где справляли нужду. Все нечистоты вытекали с талым снегом по специальным трубам в огромные резервуары за городом. А там очищались с помощью световых очистителей или специального ила.
В одном из проходных залов я встретила Чарослава, он, похоже, шел навстречу мне. Быстро приблизившись, крепко обнял и поцеловал.
– Ты так скоро вернулся?
Муж уезжал на дальние рубежи, проверить, мирно ли прошло избрание нового посадника самого крупного града на востоке Налагии.
– Спешил. Не каждый день дядьку женю. Немного не успел, на обряд-то.
– Орей будет рад тебя видеть, – улыбнулась я.
Чарослав положил свою руку мне на талию, приобняв, и мы направились дальше.
– Еще бы. Долго она сопротивлялась ему, – хмыкнул он, имея в виду Ольгину. – Но все равно он добился своего.
– Он любит ее, это видно.
– Наверное, раньше он и не помышлял о женитьбе. Говорил, что все бабы одинаковые.
– Как ты съездил? – спросила я. – Все хорошо?"
"– Пока там спокойно. Люди за тебя. Рады, что у них, как и в столице, стали каменные дома строить. Да и поставки световых рукоятей, стекол и передвижных колесниц тоже наладили к ним.
– Прекрасно. Вот и последний самый дальний уголок моей Налагии с нами.
За те непростые полтора года, что я была наместницей Налагии, мне на верность присягнули сами три четверти земель.
