Суровая зима 1941-42 года становится испытанием для бойцов РККА и Экспедиционных сил. В рамках серии Врат Войны разворачивается конфликт, где героические победы сталкиваются с тяжелыми потерями и стратегическими перемещениями. Начинается новая эпоха битв на фоне суровой обстановки.
Раздел Chitat.online для книги «Снежный Тайфун» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Суровая зима 1941-42 года становится испытанием для бойцов РККА и Экспедиционных сил. В рамках серии Врат Войны разворачивается конфликт, где героические победы сталкиваются с тяжелыми потерями и стратегическими перемещениями. Начинается новая эпоха битв на фоне суровой обстановки.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Суровая зима 1941-42 года становится испытанием для бойцов РККА и Экспедиционных сил. В рамках серии Врат Войны разворачивается конфликт, где героические победы сталкиваются с тяжелыми потерями и стратегическими перемещениями. Начинается новая эпоха битв на фоне суровой обстановки.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Оказалось, что идет набор на должности надзирательниц концентрационных и воспитательно-трудовых лагерей. Вся Европа покорилась неудержимому тевтонскому натиску, но еще оставались люди, которых требовалось принуждать к тому, чтобы они жили по нашим германским правилам. Выражение «Новый порядок» – это о нас, тех, кто поддерживает порядок и производит насилие в отношении врагов Рейха. Итак, четыре недели обучения, три месяца испытательного срока – и вот, как раз к началу кампании на Востоке, свершилось! С этого момента я окончательно ощутила себя взрослой и самостоятельной, самодостаточной и довольной женщиной. У меня есть отличная, хорошо оплачиваемая работа с возможностью карьерного роста; работа, о которой можно было только мечтать.
Между прочим, далеко не все обучившиеся смогли пройти испытательный срок. Нежные души некоторых моих подруг не выдержали того, что они сами называли «ужасное напряжение». По правде говоря, мне их никогда не понять. Неужели их напрягала необходимость сурового обращения с заключенными? Но ведь это – враги, преступники! Это – те, кто посмел выступать против Рейха! Ни жалости, ни снисхождения не должно быть к этим чуждым особям – евреям, цыганам, коммунистам, гомосексуалистам, лесбиянкам, педофилам и всем прочим, кто не соответствует нашему представлению об идеальных арийских героях будущего… Все они достойны самого плохого обращения, и у меня не дрогнет рука, если придется их наказывать – я была уверена в этом!
Впрочем, в мотивацию других я старалась не вникать. Окружающие люди были мне не особо интересны. Собственно, и подруг-то как таковых у меня не было; так, если только приятельницы. Я просто не могла вообразить такого, чтобы взять и пооткровенничать с кем-то посторонним… Я всегда была одиночкой, привыкнув все переживать внутри себя.
Получив профессию надзирательницы, я ощутила то долгожданное чувство, что теперь-то я достигла того положения, о котором мечтала. Теперь я больше не пустое место, не бессловесное ничтожество. И еще меня грели мечты о том, как я, верно и безупречно служа великой Германии, добьюсь поста старшей, а может, даже и главной надзирательницы в одном из многочисленных концлагерей… У меня будут поощрения и награды, и весь мир будет лежать у моих ног! Но главным в моих рассуждениях было то, что теперь-то я смогу наконец воплотить все свои затаенные, темные мечты о собственном господстве… Сама себе я виделась неким подобием злого и капризного божества, ради своих мелких прихотей распоряжающимся людскими жизнями. И мне до того не терпелось приступить к своим обязанностям, что я даже спать спокойно не могла до тех пор, пока не получила свое первое назначение.
