Жиле, где все еще сохранилось величие природы зимой, моя работа как фрилансера не предполагает стабильного места жительства. Последний год я провел у океана, и время было на исходе. Мне хотелось вновь почувствовать красоту тишины, чистоты природы в снежную зиму. Месяц на три — или больше, чем мне кажется сейчас необходимым....
Похоже, «Снежный плен (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Здорово, просто здорово… Я прямо представляю, как завтра, когда все соберутся за завтраком, встану на табуретку и, вместо стиха, объявлю: «А свадьбы не будет, господа, я безнадежно втрескалась в другого!» Пам-пам!
Интересно, метание десертных ножей входит в неохватный спектр навыков Тамары Францевны?
Мама умрет со стыда! Разве я могу поступить с ней так?
И с Давидом.
Хочется порыдать.
Но я просто смотрю в темное окно, не смея вырвать у него свою руку. Давид успокаивающе поглаживает меня по ней. Я не могу смотреть ему в глаза.
Курить хочется до умопомрачения. Не потому, что я хочу никотина. А потому, что сигареты ассоциируются у меня с Максом. Почему-то мне, как на репиде, вспоминается один и тот же эпизод: как он забирает мою сигарету и затягивается ею.
Мне стыдно, очень стыдно и больно смотреть на тревожное, хмурое лицо Давида. Ничего он такого не сделал, чтобы я так поступила с ним. Ну да — он такой, немного отмороженный, но я же знала! Я же согласилась с этим, приняла. Он доверял мне. От самой себя тошно. Особенно когда я нечаянно натыкаюсь на его потерянный взгляд.
Макс… Я уже не верю, что он был настоящим.
Может, рассказать все маме? Мне нужен совет. Очень! Сама я с трудом соображаю, что происходит в моей жизни, и что с этим делают взрослые, умные люди. Так уж получилось, что я не очень умная. Прямо скажем — дура полная! Хотя окружающие и считают иначе.
Но мама уставшая, и без ужина сразу идет спать.
Давид подхватывает меня за талию и с усилием ведет в нашу спальню.
Я благодарна хотя бы только за то, что в этот тяжелый для меня день Бог не пересекает меня с Тамарой. Когда мы уезжали, ее еще не было, а вернулись — уже спит.
Наверху восемь спален. Несколько гостевых, Тамары, наша, Софьи, старшей сестры Давида, и ее мужа, и Ирины — младшей сестры.
Ирка практически своя! Позор матери — бунтарка и распи*дяйка.
