Жиле, где все еще сохранилось величие природы зимой, моя работа как фрилансера не предполагает стабильного места жительства. Последний год я провел у океана, и время было на исходе. Мне хотелось вновь почувствовать красоту тишины, чистоты природы в снежную зиму. Месяц на три — или больше, чем мне кажется сейчас необходимым....
Похоже, «Снежный плен (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И если бы не этот покров на моих мозгах, вряд ли я решилась бы сделать это в данной обстановке. Но… Впихнув в себя несколько ложек слизистой, сваренной на воде овсянки, я оглядываю застолье. Основной состав в сборе. Где моя табуретка? Медленно поднимаюсь из-за стола, заливаясь краской от одной только мысли, что мне сейчас надо будет объявить о том, что свадьба не состоится. Все переводят на меня глаза.
Горло сводит, сердце гулко грохочет в груди.
«Ты сделаешь это!» — приказываю я себе. Прокашливаюсь. Но в ту же секунду подрывается Давид и, подхватив за талию, оттаскивает меня от стола.
— Прошу прощения. Алиса плохо себя чувствует… Сотрясение…
— Бедная девочка… — слышу равнодушный голос Тамары.
Давид тащит меня на выход и к лестнице наверх.
— Что ты делаешь, Алиса? Зачем ты так поступаешь со мной? Мало того, что ты уже натворила? Надо еще унизить меня при семье? Может, в деталях еще расскажешь? Уверен, все с удовольствием послушают.
— Прости меня… — бормочу я. — Об этом я не подумала…
— Ты не подумала? О чем ты вообще думала?! Иди наверх.
Упав на кровать навзничь, я разглядываю имитацию неба.
Вот я дура…
Заходит мама. Присаживается ко мне на кровать, ласково поглаживает по волосам.
— Мама… — начинаю рыдать я, прячась лицом в ее коленях. — Я таких дел натворила…
Ее теплые руки замирают на мгновение и снова продолжают порхать по моей спине.
Мама долго молчит.
— Давид знает?
— Угу… — шмыгаю я носом.
— И?
— И — ничего!
— Послушай меня, Алиса. Когда я была такой же молодой дурочкой, как ты, я влюбилась в одного сногсшибательного парня. Я сошла с ума и позволила ему все, что он хотел. Мне так хорошо было с ним, ты не представляешь! Хотя, теперь представляешь, наверное, — усмехается она. — До сих пор помню руки его…
Мама замолкает.
— И что? — поднимаюсь я. Мама никогда не рассказывала мне об этом.
— Ничего. Ты родилась, — пожимает она плечами.
Я не знаю своего отца, сколько я помню, меня всегда воспитывал дядя Миша, именно его я называю папой и обожаю как родного. Он классный — внутри очень добрый, но внешне суровый лысый дядька.
— А он, тот, который?…
— Бросил меня, как только узнал, что беременна, и больше я его никогда не видела. Не повторяй моих ошибок, доченька.
