Вадим устремляется к окну: "Она вернулась," — шепчет Емельянов, став главным моим охранником. Я отвлекаюсь от рентгеновского снимка только на мгновение. Ее одна? Глаза загораются предчувствием опасности. Помедлив, я киваю на стул и продолжу изучать совершенные линии носа после ринопластики — никакой бульбы! Отличный результат. Да, именно тот человек, доктор Ко...
Ну что там тебе делать в твоем Эдинбурге?
«Портобелло! — поет душа. — Портобелло!»
Единственное, что я оставила себе из всего наследства Терезы Великой — это дом в пригороде Эдинбурга. И пусть жадные шевелевские лапы загребают себе дома и квартиры. Они даже не ведают, что мне досталось самое ценное. Чудесный дом в Портобелло. Из окон видны пляж и променад. А в старом заросшем саду я поставлю ротанговое кресло-качалку.
— Тебя проводить в аэропорт? — добродушно спрашивает тетка.
— Да, если можно, — соглашаюсь я.
— Павлик отвезет, — кивает Лев Сергеевич и, забрав у нотариуса папку с документами, направляется к выходу.
— Интриганка, — шепчет мне бабуля, когда я наклоняюсь к ней с поцелуем. — Но ты все разыграла как по нотам. А Катька даже не догадалась, зачем я у нее Светин телефон попросила.
— Бабушка, ты у меня опытный шпион, — сквозь накатившие слезы улыбаюсь я и шепчу требовательно. — Дай слово, что приедешь к нам!
— Обязательно приеду, — кивает она.
— Обманываешь? — смотрю на нее с недоверием.
— Да нет же, — улыбается бабка. — Приеду. Даю слово!
— А где Роберт? — спохватываюсь я. Вот только заглядывал к Бимке в переноску и уже куда-то пропал. Я выбегаю из палаты и нахожу своего сына, беседующего с молоденькой медсестрой.
«Дамский угодник, — вздыхаю мысленно и вместе со строгим охранником Шевелева спускаюсь на подземную парковку.
«Почему я не догадалась вызвать такси? — пеняю самой себе. Но когда в час пик, проехав через все пробки, мы едва успеваем на рейс, я киваю хмурому Павлику.
— Спасибо вам и Льву Сергеевичу.
— Передам, — серьезно кивает он.
Пограничный и таможенный контроль мы с Робертом проходим на удивление быстро. А когда занимаем свои места в самолете, мне приходит единственное за весь день сообщение от Косогорова.
«Я дома, Олюшка. Ты где? Откуда тебя забрать?»
Набравшись смелости, я тыкаю пальцем в знакомый контакт. Хочу лично проститься и в последний раз услышать любимый голос. Но Вадим не берет трубку, а на табло уже появилась надпись «пристегните ремни».
— Мы возвращаемся в Эдинбург. Ты — хороший отец, я уважаю твой выбор. Но жить рядом с Кириллом я не хочу. Мне нужно думать о Роберте. Прости.
— Девушка, отключите, пожалуйста, телефон, — просит меня стюардесса.
— Да, да, — киваю я и все медлю нажать на кнопку. Жду ответ от Вадима. И когда вижу короткое «я понял», чуть не задыхаюсь от обиды.
«А как же любовь? — хочется заорать мне.
