Вадим устремляется к окну: "Она вернулась," — шепчет Емельянов, став главным моим охранником. Я отвлекаюсь от рентгеновского снимка только на мгновение. Ее одна? Глаза загораются предчувствием опасности. Помедлив, я киваю на стул и продолжу изучать совершенные линии носа после ринопластики — никакой бульбы! Отличный результат. Да, именно тот человек, доктор Ко......
Существуют же семейные синдикаты!
— Что ты намерена делать? — резко спрашивает Джейк, и по его щекам и лысине ползут пятна. Нервничает, ясное дело. Он проводит ладонью по абсолютно гладкой башке и подгоняет меня нетерпеливо.
— Олга.
Я замираю на миг, не зная, с чего начать. А потом сбивчиво излагаю свой план.
— Главная задача — вернуть картины в музей и не распрощаться с жизнью.
— Умная. Понимаешь, — усмехается Джейк и предлагает на полном серьезе. — Тут только один вариант, Олга. Нужна огласка. Я поговорю с ребятами на телевидении, а ты прямо сегодня сгоняй в посольство.
— Зачем? — недоумеваю я. — Мне кажется, чем больше шумихи, тем возрастает опасность…
— Как только ты вручишь картины посольству, никто на тебя уже не позарится. А излишнее внимание к картинам поможет им вернуться на родину, а не застрять в кабинете у посла.
— Разумно, — киваю я. — А что же мне делать сейчас?
— Езжай в консульство и говори все, как есть. Переехала, обнаружила. Заявила. А я тем временем перевезу это старье в галерею жены. Там охрана. И никому нет дела до какой-то мазни.
— Как Инес? Девочки? — запоздало осведомляюсь я.
— Да все нормально, — кивает Джейк. — Инес все такая же красавица. И у нас с ней трое внуков.
— Повезло, — улыбаюсь я.
— Нужно и тебя выдать замуж.
— Нет, спасибо, — поспешно отвечаю я. Слишком поспешно.
— У тебя разбито сердце, девочка, — понимающе кивает Джейк. Берет с полки свою кепку и бредет к выходу.
— Ты поедешь с нами в Перт? — уточняет он уже у двери.
— Нет, сэр, — устало мотаю я головой. — Роберт плохо переносит дорогу. И мы уже попрощались с Бертой.
— Хорошо, — соглашается Джейк. — Если не возражаешь, то пусть Инес тоже посмотрит на художества твоего папы.
— Спасибо, — шепчу я, еле-еле справляясь со слезами.
— Джулия очень ценила тебя. Ты и твой сын скрашивали ее будни. Я был в разъездах, Инес с девочками жила в Америке. Но я всегда знал, что моя мать не одна.
— Она была моим другом, — всхлипываю я.
— Вот поэтому я помогаю тебе, Олга. Мне кажется, тебя подставили с этими картинами.
