Вадим устремляется к окну: "Она вернулась," — шепчет Емельянов, став главным моим охранником. Я отвлекаюсь от рентгеновского снимка только на мгновение. Ее одна? Глаза загораются предчувствием опасности. Помедлив, я киваю на стул и продолжу изучать совершенные линии носа после ринопластики — никакой бульбы! Отличный результат. Да, именно тот человек, доктор Ко......
Один я, дурак, ушами хлопал, всех содержал и страдал как придурок.
Вот только теперь меня от Ольги и дубиной не отвадить. Через тонкую куртку чувствую тепло ее тела, ловлю ее запах без примесей всякого парфюма и за малым не ору от счастья. Колючий ветер забирается под пальто, и мне хочется оказаться в постели вместе с Ольгой. Накрыться толстым одеялом и снова почувствовать себя частью другого человека. Самого близкого и родного.
«Любовь, твою мать, — мысленно усмехаюсь я. — Всегда думал, что ее не существует в помине.
Около самого дома мне приходится отвлечься от своих мыслей. Вижу какого-то лысого, маячившего возле калитки, и напрягаюсь мгновенно. Чувствую, как кровь закипает в жилах от злости. И сам удивляюсь собственной реакции. Ревность. Гребаная ревность. Два чувства, которыми меня, как я предполагал, обделил Создатель — ревность и зависть. А поди ты, всколыхнулось нутро.
— Что это за чучело, Оль? — ляпаю, не подумав, и к своему стыду получаю ответ от лысого на чистейшем русском языке.
Протягиваю руку, представляясь.
— Вадим Косогоров. Ольгин муж и отец Роберта.
Ольга смотрит на меня с изумлением. Но молчит зараза. А вот мой малолетний сын радостно всплескивает руками и заявляет со вздохом, будто старый дед.
— Я знал. Всегда хотел, чтобы ты оказался моим папой!
Роберт кидается ко мне, не в силах совладать с накатившими чувствами, и маленькими ручонками обнимает меня за ноги.
— Роберт, сынок, — шепчу на ухо ребенку, раз и навсегда ставя точку в запутанной истории.
— Я люблю тебя, папа, — шепчет мне на ухо малыш и тут же деловито осведомляется. — А ты мне привез подарки?
— Конечно, мой хороший, — сглатываю ком в горле и только сейчас прислушиваюсь к разговору Ольги и Лысого. И чуть не вою от досады. Оказывается, Лысый приглашает нас на ужин.
— Выпьем по чароч-чке виски, вспомним Джулию и Берту…
Ольга вроде отказывается, но слишком вяло.
А когда мы не спеша рассаживаемся за круглый стол, заставленный закусками, до меня наконец доходит, куда я угодил. Собачьи поминки, мать вашу!
Есть мне совершенно не хочется, и почему-то даже кусок в горло не лезет. Пересаживаюсь вместе с ребенком на диван. Достаю из портфеля коробочку с красной металлической машинкой и совершенно выпадаю из разговора.
