Автор
Горькие мысли об ушедшем в прошлое тепле и взрывных переживаниях преследуют героиню до самого рабочего места. Моменты, казалось бы, давно стерты из памяти, но каждая пробка добавляет новые детали в эту сложную историю, унося женщину в мир расставания и любви, где время играет нехорошими жестами.
- Хочу, чтобы в этот раз все было по другому, девочка моя. Мы уже пробовали начать вот так…
- Но…, - снова закрывает мой рот поцелуем, посасывает нежно мой язык.
- Шшш… Мне и так не просто. Ты самая сексуальная женщина, не сомневайся. - Андрей вдруг помогает спуститься мне на пол, убеждается в том, что я могу стоять на ногах и сладко целует в пылающую щеку, - Хочу ухаживать за тобой, узнавать тебя вновь. Не лишай себя конфетно-букетного периода на этот раз.
Еще раз целует меня в голову и просто уходит в свой номер...
Просто оставляет меня зацелованную и ошарашенную у своей двери.
Бесчувственное животное.
Врожденное чувство взять все «здесь и сейчас» просто визжит и топает внутри меня: «Пойди к нему и заставь трахнуть тебя сейчас же». Но помня все предыдущие ситуации и то, как ему не заходит эта моя особенность (взять «все здесь и сейчас», другие особенности вполне его устраивают – прим. авт.), устало бреду и дрожащими руками открываю дверной замок.
Лёжа под одеялом, уже после принятого душа, пытаюсь думать о чем угодно, только не о мускулистом сильном теле, прикрытом простыней. Хозяин которого сейчас, надеюсь, также думает обо мне за стенкой.
* * *Второй выставочный день проходит практически в том же режиме, что и первый.
Только мы другие.
Чувства острее, взгляды теплее, а прикосновения… Сбивают с рабочего настроя. Андрей постоянно меня приобнимает, трогает, незаметно похлапывает чуть ниже талии.
Если я рассматриваю продукцию у очередного стенда, то подходит сзади и захватывая талию руками, изучает содержимое витрин вместе со мной. Задерживаю дыхание, чувствуя как он упирается в меня всем телом, в том числе самой твердой его частью.
Невозможно, быть рядом с ним и не иметь возможности дотронуться, любить его. Поэтому я тоже становлюсь более раскованной в своих прикосновениях. Дотрагиваюсь. Привыкаю.
Если вижу, что очередная длинноногая хостес за стойкой начинает слишком открыто улыбаться моему мужчине, демонстративно целую его в щеку или робко провожу ладонью по груди, заглядывая в глаза. Он, конечно, тут же отзывается и приобнимает, несмотря на сотни глаз рядом.
Это натягивает невидимые нити чуть ниже груди еще острее, отчаянее.
Заканчиваем рабочий день намного раньше, чем предыдущий. Завтра выставка закрывается, но остались еще обязательные моменты, которые нужно успеть.
- Поужинаешь со мной сегодня? – шепчет хрипло на ухо, потирая мою щеку углом своего подбородка. Мы сидим чуть приобнявшись на заднем кресле в такси.
