Настя чувствует себя неуверенно после расставания со своим бывшим мужем и каждый понедельник вспоминает о нём, хотя психологи советуют забыть об этом через год. Однако эта сильная связь осталась даже после того, как он ушёл из её жизни.
Похоже, «Снова будешь моей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но тумблер со здравым смыслом давно вырублен вином и Маргаритой.
Я вообще не знаю, где у меня этот тумблер, если честно.
— А ты что такой смелый? Ошалел? Убери свои сосиски от меня, ублюдок, — кричу ему в лицо, стараясь не дышать и пытаясь вырвать свою руку.
Он тут же хватает меня за вторую, хорошенько встряхивает и орёт, брызгая слюнями:
— Да ты знаешь, кто я такой, курица? Ты у меня прощения на коленях просить будешь.
Сквозь замутнённое сознание пробивается страх, я редко посещаю злачные места, но слышала много диких историй от знакомых.
— Отпустите её. Вы не так поняли. Девушка перебрала, — пытается оправдаться за меня Ксюша. В её глазах такой же ужас.
Мужик, всё ещё держа меня за руку, достаёт из кармана брюк телефон и кому-то набирает:"
"— Филимонов? Ты в отделении? Подгони ко мне к «Карату» ППСников. Тут проститутки вообще берега попутали.
Проститутки? Он что серьёзно?
Испуганно переглядываемся с подругой.
Глава 17. Настя
Дальнейшие события закручиваются как-то совсем нелепо. Толстяк в сопровождении охраны выводит нас из клуба и грубо усаживает в полицейский бобик.
— Посидите там ночь и подумаете. Утром посмотрим, как запоёшь, тварь, — зло говорит урод, облизываясь на мои ноги. Закрывает двери машины и возвращается к клубу.
Я впадаю в какой-то ступор. От страха, наверное, впервые за все двадцать шесть лет, слова вымолвить не могу. Ксюша рядом громко ревёт в ладонь. Вся трясётся. Из-за этого чувствую себя вдвойне виноватой.
Беру подругу за свободную руку, пытаюсь успокоить. Сама же закусываю нижнюю губу со всей силы, моих слёз они не увидят.
Едем по тёмным улицам недолго. Когда останавливаемся, дверь машины открывается, и молодой парень в униформе тянет меня за локоть из машины.
— Выходим, пчёлки, — говорит он, грязно ухмыляясь.
В сопровождении двух сотрудников нас проводят в отделение. Внутри обшарпанные стены, низкие потолки и ужасно воняет сыростью.
Никогда не бывала ни в одном отделении полиции. И не собиралась.
Самое страшное, что абсолютно не знаю, что нас ждёт.
Но я ещё держусь.
В небольшом кабинете, куда нас в итоге заводят (спасибо, что не в клетку посадили) стоит старый деревянный стол и несколько стульев. На небольших окнах решётки.
Сотрудник усаживает меня на стул и выхватывает сумку из рук. С Ксюшей все те же действия повторяет, видимо, его напарник — долговязый мужик лет тридцати пяти, на вид довольно серьёзный.
— Сидим здесь, тихо.
