— Ковальчук, мать твою, хватит вести себя как ребенок, — злится он, держа меня за куртку, чтобы не смогла вывернуться.
— Конечно, надо вести себя как взрослая, как ты, да? — поднимаю на него зареванный взгляд.
— Это глупо, — сбавив тон, продолжает парень, сморщив лоб, словно мой вид ему доставляет боли, но я не поведусь на это.
— Глупо видеть на твоих губах след от помады другой, — выкрикиваю ему в лицо, уже подняв руку, но парень ее перехватывает.
— Ты меня излупила уже на несколько лет вперед, — захватывает мою руку и подносит к своим губам, целуя пальчики.
— Так тебе и надо, — злюсь еще больше. Но его касания моих пальцев вводят меня в новый ступор. — Что ты делаешь?
— Успокаиваю тебя, — ухмыляется он, и это придает мне еще больше сил. И наконец, у меня получается оттолкнуть его.
— Не выйдет, — уворачиваюсь от него и бегу в сторону своей комнаты, но не тут-то было.
Дёмин снова меня хватает за куртку и прижимает к стене.
— А теперь послушай меня, — он тяжело дышит, его взгляд блуждает по моему лицу. — Это подстава, я тебе клянусь. Я не целовал ее. Она сама вцепилась в меня, — рычит парень. — Как ты оказалась там? Скажи мне! — требует он.
— Так я еще и виновата, что там оказалась? — моему удивлению нет предела.
— Ты сам хотел, чтобы я нашла тебя, — восклицаю я, и тут до меня начинает доходить. — Дима сказал, что ты просил…
— Дима, говоришь, — хмыкает он. — Ты понимаешь, что это значит?
— Нет, и не хочу, — снова начинаю свое сопротивление. — Мне нужно побыть одной и все взвесить.
— Не отпущу, — притягивает меня к себе, впечатывая в свое каменное тело. — Придется тебя переубедить не на словах, а действиями, — и впивается в мои губы, насильно раздвигая их своим языком, проникая внутрь так требовательно, словно предъявляя свои права на меня. Хватает за запястья и заводит мои руки за спину, лишая всякой возможности двигаться. Да и какие тут движения! Его жесткий поцелуй вышибает все мысли из головы, все обиды уносятся в непонятном направлении, и остается только огонь внутри. Дикое возбуждение впервые в жизни накрывает, заставляя тихонько изнывать от смелых ласк и жарких губ парня.
— Жень, я скоро взорвусь… — выдыхает мне в губы, щекоча дыханием. Голос просел и хрипит, и это так заводит. Кир отпускает мои руки и упирает ладони в стену. Словно одна его благородная часть дает мне возможность уйти, а вторая борется, требуя взять свое. — Останови меня сейчас, потому что потом будет поздно.