Я вытащила его и как раз собиралась открутить маленькую крышечку, как вдруг заметила коричневую баночку с таблетками, стоящую глубоко, у самой стенки. Нахмурившись, я дотянулась до нее и прочла надпись на этикетке. Сердце упало в пятки, а пульс моментально ускорился.
Я знала, что это за таблетки. Мама впервые начала принимать их где-то года четыре назад, вскоре после того, как они с папой расстались. Тогда она – как и я – страдала от бессонницы, и поэтому врач выписал ей лекарство. Я предположила, что она больше им не пользовалась, раз уж оно спрятано так далеко в шкафу.
Мне не удавалось даже вспомнить, когда я в последний раз вовремя засыпала, не говоря уже о том, чтобы проспать всю ночь. Я так сильно устала.
От одной таблетки вреда не будет. Определенно нет.
С баночкой в руках я вышла из ванной, а в коридоре сунула ее в свою сумочку, прежде чем вернуться в гостиную. Я плюхнулась к маме на диван. Она мне улыбнулась. Подавив порыв отвести взгляд, я улыбнулась ей в ответ.
Именно поэтому сейчас я, окруженная облаком пыли, сортировала на чердаке плюшевые игрушки, дорожные сумки и старую одежду. Мне попадались вещи, которых я не видела никогда в жизни и определенно не хотела знать, как они вообще попали сюда, – в том числе музыкальная шкатулка, играющая так скрипуче, что у меня пробежал мороз по коже. Пускай я и любила фильмы ужасов, тут, по-моему, оказалось чересчур много кошмара для реальной жизни. Быстро отложив шкатулку, я принялась за следующую коробку, где обнаружила несколько старых бабушкиных шляп. Их я положила к вещам, относительно которых сомневалась. Было больно избавляться от чего-то, что принадлежало бабушке, но, с другой стороны, за прошедшие годы ни одна из нас ни разу к ним не притронулась. Вряд ли мы будем по ним скучать.
Подойдя к перилам, я слегка наклонилась над ними перед. Шум повторился. Кто-то тяжело прошагал по первому этажу.
Шляпа выпала у меня из рук. Кровь застыла в жилах. Не может быть. Мне наверняка почудился этот голос.
– Морин, я знаю, что ты здесь.
Я так вцепилась в перила, что под ладонями опасно хрустнуло дерево.
Да, у меня недостаток сна, но это однозначно не галлюцинация.
Мне словно сломали грудную клетку. Я больше не могла дышать и была не в силах даже сдвинуться с места.
Этот голос. Ночь за ночью он не давал мне спать. А если мне и удавалось заснуть, то он преследовал в кошмарных снах, заставляя просыпаться в холодном поту.
В панике я заозиралась по сторонам. Затем бросилась к картонке со шляпами, около которой оставила свой телефон. Трясущимися пальцами разблокировала экран и начала писать сообщение маме:
Я схватила метлу, которую не так давно принесла с собой на чердак, и на цыпочках спустилась на первый этаж.
– Морин! – опять прокричал он.