Блин, да мне даже смотреть было трудно, перед глазами расплывалось.
Он подполз ближе, отвёл мне волосы с лица.
— Как ты?"
"Я было засмеялась, потом заморгала и попыталась собрать глаза в фокус. Натэниел все ещё торчал из собственных штанов, твёрдый и стоячий, и хотя был весь покрыт жидкостью, она не была достаточно белой, чтобы принадлежать ему.
Я проглотила смех и сказала, ещё тяжело дыша:
— Ты не кончил.
— Ты была не в том состоянии, чтобы дать мне разрешение.
Я закрыла глаза и заставила себя протрезветь. Когда я открыла их, зрение стало чётким, предметы не расплывались.
— В каком смысле — разрешение?
— Я не могу иметь оргазм, пока ты мне не скажешь, что можно.
Очевидно, физиономия была у меня красноречивой, потому что он сказал с улыбкой:
— Я знаю, что тебе это кажется дико, Анита, но подумай о хорошей стороне. Я могу продолжать очень долго, потому что этому я обучен.
— Обучен, — повторила я.
Он кивнул.
Я снова закрыла глаза.
— Ты так долго молил о близости, об оргазме. У тебя был идеальный повод, и ты им не воспользовался. — Я открыла глаза и посмотрела на него. — Почему ты этого не сделал?
— Я хочу, чтобы ты меня хотела, Анита. А не просто использовала ради метафизической необходимости.
Я села, и ковёр мне напомнил, что на мне нет трусов. Я глянула на ковёр, впервые в жизни обрадовавшись, что он темно-коричневый. Не так будет заметно мокрое пятно.
— Где мои трусы? — спросила я.
Он стал оглядываться, будто и он не помнил. При этом у него держалась отличная эрекция, и она сильно отвлекала.
— Если ты не собираешься… — я было стала показывать жестом, но остановилась, — не мог бы ты это… спрятать.
Он повернулся с улыбкой, грозившей перейти в неприкрытый смех.
— А что, тебя это смущает?
— Да, — ответила я со всем доступным мне достоинством, натягивая юбку на ноги.
Он протянул мне мои трусы. Улыбку он спрятал, но в лавандовых глазах мелькали искорки подавляемого смеха.
Я выхватила их у него из руки, но не могла придумать, как бы их надеть, чтобы не было неуклюже. Честно говоря, сначала нужно было бы полотенце.
Я обошла вокруг стола — несколько неуверенно. У меня в ящике лежат детские салфетки — на случай, если на работе прогляжу пятнышко крови. Ещё я подумала, не пожертвовать ли запасной футболкой, хранимой в столе для той же цели, когда Натэниел снова заговорил. И на тему, на которую несколько неловко разговаривать.
— Ты знаешь, редко какая женщина на это способна.
Я стояла возле открытого ящика с мокрыми салфетками в руках.
— На что?
— Я про умение вызывать дождь.
Он стоял на коленях по ту сторону стола, положив руки на столешницу и подбородок на руки. Странно детский жест, и это тоже моего самочувствия не улучшило.