Он приложил губы к соску, чуть ниже наклейки на укусе Жан-Клода, и лизнул длинно, нежно, закатывая ко мне глаза.
— Трахни меня.
Я бы хотела сказать, что нашла слова не менее соблазнительные или что-нибудь нежное, но единственное, что пришло мне в голову, было:
— Окей.
Не нежно и не скабрёзно, но если кого-то любишь, то не надо всегда быть скабрёзной или остроумной, иногда можно просто быть собой, и сказанное в нужный момент «окей» оказывается сладкозвучнее любой поэзии и может значить больше всех на свете постельных слов.
Глава пятидесятая
Футболка и трусы слетели в первом порыве рук, но я никогда не пыталась дотронуться до Натэниела, если не было метафизической необходимости. Никогда не обращалась к Натэниелу просто потому, что хочу его. Не то чтобы меня к нему не тянуло — видит Бог, ещё как тянуло, но я до сих пор не понимала, как я привыкла полагаться на ardeur. Я думала о нем лишь как о проклятии, но впервые сейчас оценила, как он смазывал для меня колёса. Он переносил меня через смущение, через неловкость, через вбитое в меня «хорошие девушки так не делают». Без него осталась только я, и в голове у меня было очень противно.
Натэниел заметил — он все замечает. Приподнявшись на локте, он спросил у меня:
— В чем дело?
Я не знала, как сказать, и это отразилось у меня на лице, потому что он сказал мне:
— Просто скажи, Анита, что бы оно ни было.
Я посмотрела на него, подавила желание посмотреть вниз, вдоль тела. Пришлось зажмуриться. Наконец я сказала:
— Сейчас ardeur молчит, осталась только я. Только я, а мне… мне неловко.
— Со мной?
Я хотела кивнуть, но остановилась и сказала правду:
— С самой собой.
Он подвинулся на кровати, лицо его оказалось рядом с моей поясницей. И был он тёплый-тёплый.
— И что это должно значить?
Как объяснить другому то, что я сама не могу понять?
— Не знаю, как объяснить.
Дверь ванной открылась, мы оба подняли глаза. Там стоял Джейсон с полотенцем вокруг бёдер. Мокрый он не был, но был завернут в полотенце. Я слишком давно верчусь среди оборотней, чтобы понимать, насколько это странно.
— Я просто не выдержал. Не выдержал.
— Чего? — спросила я.
— Ты сейчас все испортишь
Я посмотрела не него — не слишком дружелюбно.
— Нечего на меня смотреть. — Он подошёл и встал у края кровати, руки на бёдрах. — Я тебе говорил, что все на свете отдал бы, чтобы кто-нибудь смотрел на меня, как Натэниел на тебя.
— Да, но…"
"— И никаких «но». Я думал, ты растёшь, меняешься, но по твоим словам выходит, что это все был ardeur. Ты здесь просто ни при чем — не твоя вина. Если ты сейчас перепохабишь все, что работает под волной ardeur'а, ты все равно будешь не виновата.
Я хотела поспорить, но не могла ничего придумать. В конце концов я сказала:
— Допустим, я с тобой согласна.